Шолохов. Незаконный

У Корнилова таким образом возникало оправдание за будущее его белогвардейство: он начал воевать против «февралистов» ещё до большевиков, первым, до Ленина, возжелав преодолеть хаос. Но и в этом случае решение живописать Корнилова весьма своеобразно характеризовало бывшего продагента, предпринявшего несколько попыток попасть в комсомол и ЧОН.

При всей искренней приверженности новому миру – казачье в Шолохове останется навсегда.

Да, будто говорил он большевикам, я с вами – но вырос я на Чире да на Дону и степной своей, казачьей правды никому не отдам.

Смерть отца будто сделала его – и так уже выросшего едва ли не вдвое старше своих лет человека – ещё взрослей. Словно бы надорвали корешок и сказали: теперь ты сам за всё в ответе.

Значит, так тому и быть: отца схоронил, дитё зачал – отступать некуда.

Шолохов укатил в Москву.

Без жены – куда её беременную тащить?

Вернулся к сочинению рассказов. «Председатель Реввоенсовета республики» опубликовал ноябрьский «Огонёк». Рассказ «Кривая стёжка» – ноябрьский «Журнал крестьянской молодёжи». «Нахалёнок» и «Коловерть (Красноармейцы)» вышли отдельными книжечками.

Дом он решил строить в Вёшенской. Там администрация сидит. Туда сходятся торговые пути. Оттуда ближе до Букановской – тестя, знаете ли, иногда хочется навестить, книжек ему подарить, с портретом автора на обложке, пусть почитает.

Но самую тайную причину переезда Шолохов никому – даже своей жене – не сказал. А она была. Купцы Шолоховы и купцы Моховы – они ведь не признали его, не определили в законные наследники. Революция снесла, сожгла, выкорчевала их мощный, многими трудами накопленный быт.

Так он заново врастёт в ту же землю!

И как в прежние времена его фамилия была самой крепкой, самой главной фамилией в Вёшках – так будет и впредь.

Не без нарочитости он возвращался туда, где даже не десятки, а сотни людей помнили его богатейшего деда Шолохова и богатейшего прадеда Мохова. А сколько людей не забыло, как белогвардейские генералы в доме Моховых вставали на постой! Может, были и такие, кто успел заметить, как тем генералам покойный Александр Михайлович с малолеткой Мишкой накрывали на столы.

Михаил Александрович действовал нарочито, со свойственной ему наглецой, дёргая судьбу за ус. Когда иные, напротив, стремились следы замести – он по следу возвращался к шолоховским истокам. Желая встать там у всех на обозрении.

Что, узнали? Да, это я, Шолохов, из тех самых. Прошу любить и жаловать.

Чтоб посреди Вёшенской на всех правах строить дом – надо самую дерзкую цель поставить. Написать такой роман, чтоб равных не было ему. Чтоб даже дед Серафимович задохнулся от восторга.

Шолохов закупает литературу – тратя на это немалые деньги, но уже зная: все они вернутся многократно.