Шолохов. Незаконный

Каргинский житель Пётр Байкальский вспоминал: «Ещё в тяжёлые дни 20-го года появление “Мишки Шолохова” на каргинской сцене вызывало бурю аплодисментов и хохот станичной аудитории. Недаром перед тем, как ставить спектакль, публика спрашивала: “А Мишка Шолохов будет играть? Без Мишки дело не пойдёт, не так интересно будет…”».

Помимо пусть почти шутейных, но всё же творческих исканий, была, кажется, у Шолохова ещё одна, не менее важная причина всей этой деятельности: он влюбился.

Девушку звали Катей. Прехорошенькая! Но отец её был – председатель Чукарин. Катя и Фёдор Стратонович приходили на спектакли. Михаил боковым зрением ловил со сцены её улыбки и ликовал, когда она смеялась. Надеялся, что путь к её сердцу со сцены окажется короче.

Случались у театра даже гастроли: выступали в соседних хуторах: Грушенском, Вислогузове и Лиховидове. Ходили туда, волоча на себе декорации, пешком. Лошадей на Дону осталось очень мало.

Чукарин гордился своей труппой. Помимо юного Шолохова, там блистала Маруся Бабанская: в ней явно просматривался настоящий талант. Она вполне могла бы стать актрисой, но родители были категорически против.

Много позже та самая Маруся всё-таки сыграет в самом настоящем кино: роль раскулаченной казачки в «Поднятой целине».

«Тихий Дон»: «…говорили, что советской власти к зиме будет конец, что Врангель вышел из Таврии и вместе с Махно подходит уже к Ростову, что союзники высадили в Новороссийске огромный десант… Слухи, один нелепей другого, распространялись по хутору. Казаки, вернувшиеся из концентрационных лагерей и с рудников, успевшие за лето отъесться на домашних харчах, держались особняком, по ночам пили самогон, вели какие-то свои разговоры…»

Совсем недавно – накануне прихода красных – Шолохов был свидетелем того, как казачки избивали плетьми свою соседку, у которой муж ушёл в красноармейцы, и она покончила жизнь самоубийством. Теперь же все – воевавшие в повстанцах и сражавшиеся за красных, потерявшие близких в Белой армии и схоронившие сыновей-красноармейцев – жили друг с другом бок о бок. Всё смешивалось порой на семейном уровне – как это и будет описано в первых шолоховских рассказах.

На место Виссариона Евсеева прибыл новый священник – отец Карманов. Никого не боясь, на службе в Каргинской церкви он утверждал, что красные зовутся так оттого, что являются кровопийцами. А сын его состоял в комсомольской ячейке, заседал там с Шолоховым и рисовал плакаты.

Руководил ячейкой Александр Покусаев из иногородних, его отец служил в церкви регентом. Покусаев был из ярых коммунистов, – с типично чеховской фамилией судьба ему подыграла. Настаивал на окончательном расказачивании богатых казаков. Имущество их собирался изъять в пользу Советской власти.