Шолохов. Незаконный

На балконе дома отца Виссариона повесили плакат «Да здравствует 1 Мая!» Батюшка плевался, но деваться ему было некуда: его уже выселили в стряпку.

С балкона выступил Фёдор Чукарин, а за ним – коммунисты, активисты, красноармейцы из соседних хуторов. Два часа ораторствовали!

После митинга в церковно-приходской школе – той самой, где Шолохов начинал учёбу, – самодеятельный хор дал концерт. Пели революционные песни, казаки с любопытством слушали.

Вечером в театре шёл спектакль. Участвовал – как артист и помощник постановщика – Михаил Шолохов. Это был первый его выход на сцену при полном зале станичников и соседей с других хуторов. Люди к вечеру разогрелись самогонкой, посему финал праздника удался особенно.

Удивление зрителей было огромным: местный парнишка, а что вытворяет!

Вскоре спектакли пойдут один за другим.

Иван Вересин, сверстник Шолохова, рассказывал, как Михаил подбивал детей и подростков на карнавальные затеи: из родительских сундуков извлекались разноцветные одежды, в которых табор под руководством Михаила с песнями и плясками кочевал по станице – и в итоге заворачивал в театр.

При любительском этом театре компания собралась весьма обширная: помимо Мрыхина и Шолохова, самое деятельное участие принимали Мария Бабанская, уже нами упоминавшаяся тётка Михаила, шолоховский товарищ Григорий Мокроусов, сёстры Поповы, счетовод кредитного товарищества Алексей Триполев, дочь заведующего почтой Парамонова – целая труппа.

Тётка Дуня – Евдокия Семёновна Шерстюкова, знаток и обожатель театра, – шила костюмы и была бесподобным гримёром.

Начали с постановок по Чехову: «Медведь» и «Предложение». Следом поставили «Недоросля» Фонвизина. Недоросля играл Шолохов: он убедительно блукал по сцене, нещадно лупя мухобойкой мух (настоящих) и цедил: «Не хочу учиться, а хочу жениться!» Станичники принимали всё на веру: раз показывают – значит, так оно и есть. Разговаривали потом между собой: паренёк-то у Шолоховых никуда не годен, лентяй вырос, одни девки на уме.

Однажды, принося из дома исписанную тетрадку, Шолохов предложил к постановке новую пьеску. Соврал, что переписал из книжки. Всем понравилось. А это были его первые пробы пера.

Так и начал строгать одну за другой пьески. Это была, как правило, сатира; иногда – с местным колоритом. Сохранились только названия: «Денщик и генерал», «Генерал Галифе», «Веники зелёные», «Упокойник», «Кабачок». До нас дошла лишь незатейливая вещица «Необыкновенный день» с подзаголовком «Подражание Фонвизину».

Но даже эти поделки вызывали восторг: иной раз у слушателей слёзы текли от смеха. Так зарождались потешник Аникушка и неподражаемый Щукарь.