Мой (не)выносимый сосед

Серьезно занимался плаванием, успевал отлично учиться в начальной школе и не доставлял никому особых проблем.

Но все вмиг изменилось, когда ему стукнуло тринадцать. Гормональная перестройка превратила вполне адекватного пацаненка в настоящего маленького демона, отрицающего любые авторитеты, шляющегося непонятно где вместе с компанией гораздо более взрослых и не самых благополучных подростков, и постоянно рассказывающего, что наш мир прогнил и лишь анархия его спасет, на всех родственных собраниях.

Примерно год вся семья прожила в активных попытках образумить вдруг разговаривающее басом чадо, а потом папа сдался и просто перекинул его через забор Суворовского училища. Первые полгода Тимура оттуда вообще не выпускали, потому что он вечно был за что-нибудь наказан. Мама плакала и говорила, что папа – зверь. Папа рычал, что она была в курсе этого еще до того, как его младший сын заделался тик-токером-анархистом, но было видно, что и он тоже очень переживает. А я всего лишь безумно скучала по брату – ровеснику, проходя свой собственный гораздо более тихий, но от того не менее болезненный пубертатный период.

Но время шло, расставляя все по местам. Тимур стал меняться, стремительно и в лучшую сторону.

Есть люди, которых жесткая система, подобная военной, ломает, а есть, кого наоборот обтесывает, точит, убирая все лишнее и позволяя пустить свою кипучую неуправляемую энергию в нужное русло, по четко заданному пути. Учит структурировать ее. Тимур явно был из вторых. Он перестал получать выговоры, подтянул учебу, опять всерьез занялся спортом, теперь уже выступая за училище на различных соревнованиях и за это тоже имея дополнительные плюшки. Он приспособился, когда понял, что в лоб ему не победить. И от этого моментально повзрослел.

Да, он до сих пор говорил, что жутко там всех ненавидит, что не мешало ему при этом весь свой корпус называть ""братишками"" и тащить их на каникулах к деду на дачу. А после выпуска и вовсе повергнуть всю семью в шок, тихим сапом поступив в Макаровку, как мой дед, который плакал от счастья как ребенок, когда узнал, что его младший внук тоже выбрал стать моряком."

"При всем при этом ныне курсант военно- морской академии Тимур Керефов не уставал колоть себе маленькие татуировки в незаметных, отведенных уставом местах, дырявить уши, надевая сережки строго перед встречей с папой, когда отправлялся в увалы, и повторять, что военные все чурбаны, а система насквозь прогнила. ""Свою создай сначала, прежде чем чужую ругать, революционер хренов,""– бурчал отец, недобро косясь на сережки – гвоздики в Тимуркиных ушах. ""И создам, ""– фыркал с вызовом Тимур. ""Ну-ну"", – сверкал черными глазами исподлобья отец. И такой разговор у них происходил буквально каждые выходные.