Невыносимый

 – Папа занят, но вечером ты обязательно с ним пообщаешься. А пока… Ты умылся? – перевожу тему.

– Да. И кровать застелил.

– И даже переодеться не забыл, мой ты умница, – хвалю.

– Да, – кивает он гордо. – И я очень-очень голодный, – бьет себя по пузику. – Я за ночь совсем усох, вот смотри, – расстегивает пуговки на кигуруми и показывает мне втянутый внутрь животик.

Едва получается сдерживать смех. Даже строгое выражение лица Лидии Михайловны разглаживается, а на губах расползается добродушная улыбка, омолаживая и преображая черты до неузнаваемости.

– Раз так, значит нужно тебя поскорее накормить, – поддерживаю ребенка. – Но сперва познакомься с Лидией Михайловной. Она присматривает за этим домом, и сегодня завтрак нам с тобой готовит тоже она.

– Здравствуйте, – здоровается Максим, разглядывая женщину с неприкрытым любопытством.

А та… едва ли плакать не начинает, глядя на него.

– Простите, – говорит, быстро моргая. – Я просто… Он так похож на Игната. Я не ожидала. Просто его точная копия в детстве. Я же с ним рядом с самого рождения. С ним и Ярославом. Это брат младший Игната. Но что это я? Совсем разошлась. Глупости уже всякие говорю, – машет рукой, проводя пальцами под глазами. – Не обращайте внимания. А лучше садитесь за стол. Я сейчас вам все подам.

Я на это только киваю и спешу исполнить обозначенное, чтобы не смущать и позволить справиться с возникшей слабостью. А вот у Макса совсем иное мнение на этот счет. Стоит мне опустить его на пол, как он тут же подбегает к женщине, смотрит на нее недолго, а после обнимает.

– Не плачьте, тетя Лида. Это ведь хорошо, что я похож на папу?

Лидия Михайловна улыбается сквозь слезы.

– Это очень хорошо, – подтверждает, гладя его по голове.

– И братик у меня тоже скоро появится, – добавляет сын. – Ну, как только я маму с папой уговорю. Они пока сопротивляются, – грустно вздыхает.

Домработница окончательно перестает плакать. Смеяться начинает.

– Ну, с таким подходом ты точно уговоришь их очень скоро на это, – соглашается с ним. – Ладно, садись скорей за стол. Ты ведь любишь геркулесовую кашу с фруктами и орешками?

– Да. Я люблю любые каши, – кивает Максим и подбегает обратно ко мне.

– Точно как Игнат, – умиляется женщина, а в карих глазах чистый восторг.

Я, глядя на нее, даже завидую Игнату. Не каждая мать будет любить своего ребенка, а тут вроде как чужой. Чтобы скрыть смятение, ухожу в гостиную зону за подушкой для сына, мысленно напоминая себе, что нужно, наконец, привезти из дома детский стульчик. Да и еще с десяток других вещей. Эти мысли напоминают еще кое о чем – желании Игната сменить жилье. О том и думаю, пока завтракаю. Вот только даже отдаленно не представляю, что бы могло понравиться мужчине. Мне-то самой все равно, где жить.