Невыносимый

Я и в простой двухкомнатной квартире неплохо себя чувствовала.

Чуть подумав, решаю попросить помощи у Лидии Михайловны. Как только заканчиваю завтракать, а сын принимается за контурную пропись под звуки мультиков на телевизоре, беру ноутбук и иду к женщине на кухню.

– На самом деле, Игнат неприхотлив, хотя этого так сразу и не поймешь, – делится она со мной своими знаниями. – К тому же, он трудоголик и дома появляется очень редко. Только с вами и стал возвращаться сюда каждый вечер. Так что выбирай в первую очередь то, что будет нравиться тебе. Разве что Игнат любит пространство.

– То есть исключаем даже намек на тесные и темные комнаты, – заканчиваю за нее. – Отсюда здесь столько стекла. Ладно, поняла. Спасибо, – благодарю за помощь.

Женщина кивает, и я собираюсь уже уйти, когда слышу негромкое и задумчивое:

– Он никогда раньше не приводил девушек в этот дом. Это было своего рода табу. Тебя же привел.

Ничего не отвечаю. Просто не знаю, что сказать на подобное. Что мне приятно? Допустим. Но вряд ли это действительно стоит говорить.

– Надеюсь, не прогадал с выбором…

В ее словах мне чудится скрытый подтекст, но едва ли я способна понять его, вот и продолжаю молчать.

– Знаешь, Игнат часто кажется холодным и неприступным, – оправдывает мои ожидания Лидия Михайловна, разглядывая меня теперь совсем иначе, не как раньше, отчего я чувствую себя вдвойне неудобно. – В чем-то даже грубым. Но это не так на самом деле. У него огромное и доброе сердце, просто не всем он его открывает. С тех пор как узнал, что его родители не просто погибли в автокатастрофе, а оказались убиты их же другом – тем, кому они безоговорочно доверяли. С той поры он перестал кого-либо пускать в свою жизнь. Даже брата.

– А брата почему? – удивляюсь.

Будь у меня брат или сестра я бы наоборот цеплялась за них в подобной ситуации. Хотя совершенно не представляю себя в подобной ситуации. И не хочу представлять.

На мой вопрос Лидия Михайловна поджимает губы. И явно колеблется, прежде чем ответить:

– Игнат не любит, когда поднимается эта тема, – качает она головой. – И тебе тоже стоит об этом забыть. Сомневаюсь, что ты Ярослава все равно когда-нибудь увидишь. Говорю же, не общаются они.

– Вот вы и скажите, чтобы я потом при Игнате ее не поднимала, – прошу мягко и с улыбкой.

Уж слишком много любопытства во мне пробуждает ее ответ. И становится еще любопытнее, когда женщина, после минутного раздумья, исполненного сомнений, все-таки сдается, правда, делиться откровениями не спешит. Уходит. А возвращается с глянцевым журналом, который кладет перед моим носом.

– Из-за нее, – поясняет сухо.

Я едва сдерживаю желание отшатнуться от него. Потому что знаю, что увижу, открыв его. Уже видела когда-то. Когда он только вышел.