Невыносимый

Ты же теперь мой бесценный эксклюзив, – отшучиваюсь, опускаясь перед ней на корточки.

Отвлекаюсь лишь на несколько секунд. Одного сообщения с нужной фамилией вполне достаточно. Остальное уладит Семен. Инструкции и порядок он знает, без меня сам справится. К тому же:

– А ты мой. Самый лучший. И любимый… – слышится хриплое и тихое от Таи.

Телефон откладываю. К ней свое внимание возвращаю. Замираю, разглядывая ее заплаканное личико по-новой. Заодно раздумываю о том, пора ли мне слуховой аппарат ставить, или это ее от переизбытка эмоций так нехило накрывает.

– Конечно, самый лучший. Других-то у тебя не было. Сравнивать не с кем, – иначе и не объяснишь.

Вся видимая беззащитность, как шелуха слезает с нее. Тая выпрямляется в спине и тут же задирает подбородок повыше, пока мягкость в голубом взоре сменяется воинственным блеском.

– С чего ты так решил? – выгибает бровь вопросительно, строя из себя мисс Невозмутимость, чем веселит еще больше.

Все-таки забавная она временами.

– Твоя соседка тебя сдала. И сын. Забыла?

– Если я не выставляла свои отношения напоказ – не значит, что их не было, не думал о таком? – совсем мрачнеет и поднимается с постели.

Поднимаюсь на ноги вслед за ней, скрещиваю руки на груди.

– В принципе, вариант, где я лучше, чем непонятно кто, тоже не так уж и плох, – не ведусь. – Но ты еще подумай, сделай переоценку своих воспоминаний. Вдруг ошиблась? Тем более, раз уж в действительности есть, с кем сравнивать.

Семен присылает ответное сообщение. И совершенно зря я на его прочтение отвлекаюсь. Пропускаю ее реакцию, а ответом мне становится… хлесткая пощечина. Обжигает физиономию похлеще братского удара. От неожиданности, вероятно. А может и нет. Я буквально в ступор впадаю. На мгновение.

– А ты и правда полный придурок, Игнат Орлов! И я действительно ошиблась, а не вдруг! – срывается девчонка.

Во второй раз удар я не пропускаю. Ловлю маленькую ладошку в считанных сантиметрах от своего лица. Сжимаю крепко. И эту, и другую. На всякий случай.

– Вот именно, дурья твоя башка! – снова ругается, дернувшись в моих руках в попытке освободиться. – Орлова! И как думаешь, с чего вдруг я согласилась ею стать? – переходит на свой любимый язвительный тон.

– Я не оставил тебе выбора? – вопрос, он же ответ.

Ответом становится еще одна попытка меня покалечить. На этот раз ногой. Пресекаю. А чтоб в процессе себя не покалечила, скручиваю, разворачивая ее к себе спиной, пока она брыкается и обиженно пыхтит, не оставляя новых попыток до меня дотянуться.

– Точно идиот! – шипит сквозь зубы, которые тоже решает пустить в ход, раз уж иначе не получается выпутаться из моих рук. – Да захоти я уйти от тебя, изначально никуда с тобой не поехала!

Все-таки кусает. И опять брыкается, рассчитывает, что ослабляет меня.