Невыносимый

Хорошие девочки – опять же эксклюзив, такие не каждую ночь свою девственность в ночных заведениях продают. Новые впечатления.

Не для самих хороших девочек, конечно же. Для тех, кто ими пользуется. Как бы цинично то ни звучало. Факт.

Молчит. Переваривает. Но вскоре начинает улыбаться.

– То есть, ты мне еще и должен за ту ночь, так получается?

– Хочешь предъявить мне счет? – вопросительно выгибаю бровь. – И сколько же ты стоишь, интересно?

– Я – бесценна, а вот ты… – делает вид, что призадумывается. – Ты продашь мне себя на еще один вечер в том клубе. Вспоминать будем, – заканчивает ехидно.

Где-то здесь приходит пора признаваться, что ролевые игры я не люблю и подобной х*рней не увлекаюсь, а в тот клуб хожу, потому что бухло там отменное и никто не лезет лишний раз.

Но как приходит, так и остается при мне.

– Равноценный обмен, – соглашаюсь.

Она как открывает рот, так и не закрывает.

– Серьезно? – неверяще глядит на меня во все глаза.

– Наименее затратный для меня, – отмазываюсь. – А то ты ж у меня бесценная, вдруг бюджет для расплаты не потяну? А так чем не выход из ситуации? – подмигиваю нахально.

Тая тоже теряется недолго.

– Ну, ты же хотел вспомнить меня. Вот… вспоминай на здоровье.

– Обязательно, – киваю в подтверждение. – В другой раз.

В этот у нас есть занятия понасущнее. Но сперва стоит завершить с водными процедурами. Занимает еще минут двадцать нашего времени. А вот после того, как оба выбираемся из ванной комнаты, расположившись в спальне…

– Листай, – бросаю рядом с Таей свой телефон, на экране которого светится социальная страница Полонского. – Если третий входит в его окружение, то скорее всего и фотка его тут есть.

Девушка не спешит брать гаджет в руки. Смотрит на него, как на ядовитую змею. И руки снова начинают слегка подрагивать, отчего она их до побеления сжимает в маленькие кулачки. Зажмуривается, глубоко вдыхает, и только после этого, наконец, берет его в руки. Листает тоже медленно, каждый раз почти уговаривая себя перейти на новую фотографию. Пока не замирает на одной из них. Смотрит долго, не мигая, тяжело дыша. Долго соображать не обязательно, она попросту вновь погружается в воспоминания, учитывая, что произошло на праздновании свадьбы. Правда тогда я решил, что виной тому ее папаша-прокурор.

– Все. Хватит, – забираю телефон, запоминая и узнавая изображение. – Не смотри больше. На меня смотри, – фактически приказываю, поддевая сгибом указательного пальца за подбородок.

Не сразу, но все же ее влажный от слез и ужаса взгляд фокусируется на мне. Дрожащие губы расплываются в подобие улыбки.

– Спасибо, – шепчет едва слышно. – За то, что пошел тогда за мной.

Рука, касающаяся ее подбородка, скользит выше, подбирая первую скатившуюся слезу.

– В накладе не остался.