Невозможный Роман

Сказал только, что просил ее руки, а когда понял всю бесперспективность этой затеи – потребовал отступные за еще не рождённого ребенка. В общем, Аглая абсолютно не верила в то, что в Ганапольском проснулись отцовские чувства. Этот человек любил лишь себя.

- Ну, что, пойдем? – делано улыбнулась Глаша.

- Мы пить хотим!

- Тогда купим попить, и по домам.

Как ни крути, но настроение все же испортилось. Во-первых, от накативших не самых радужных воспоминаний, а во-вторых – от предстоящего расставания с Поляковым. От Женьки Глаша знала, что ее мать возвращается совсем скоро. А после этого… у них с Романом не будет абсолютно никакого повода для встреч. Не считая работы, конечно. Он вернется в свою привычную жизнь, она… скорее всего, надолго застрянет в Иванковичах. Работы во дворце – море. И всю ее нужно будет закончить до холодов.

- Ну, что, до завтра? – спросил Поляков, когда они припарковались у дома Аглаи.

- До завтра? – осторожно переспросила она.

- Господи, Глаш… Ты что, ничего не слышала? Женька пригласила вас с Дашей в гости. К нам… То есть сначала в цирк, а уж потом в гости. – Поляков обаятельно улыбнулся.

- Правда?

- Угу. У меня классный пентхаус с видом на реку. А в нем - отличая звукоизоляция.

- Звукоизоляция? – недоуменно хлопнула ресницами Глаша.

- Ну, да… - прошептал Поляков. - Ты так сладко стонешь, когда мои руки…

- Роман! – шикнула Аглая и покосилась на притихших сзади девочек.

- Ладно-ладно! – оскалился тот. – Будь готова. Мы завтра за вами заедем.

Глава 14

Аглая избегала Романа всю следующую неделю. Нет, по работе они, конечно, общались - Глаша представила ему команду из двух реставраторов, которых хотела взять себе в помощь, и несмотря на то, что он был категорически против, успела несколько раз смотаться на объект, чтобы проследить за начавшимся работами по укреплению штукатурного слоя. Виктор Сергеевич докладывал Полякову, что она лично сверлила дыры в стенах, не доверяя этот процесс никому, и замешивала раствор извести с казеином. Фанатичка! Изуверка... Она ведь даже не дала себе отлежаться!"

"Роман хотел, но никак не мог прекратить это безобразие. Во-первых, потому что сам был занят по самое не хочу, а во-вторых, потому что она просто не давала ему и рта раскрыть. Каждый раз, когда он звонил Глаше, эта зараза переводила тему то на опись повреждений объекта, которую она, видите ли, выслала ему на электронную почту, то на результаты последних биологических исследований, благодаря которым она, наконец, до конца определилась со своими дальнейшими действиями, то на реставрационное задание, которое, кажется, умудрилась выучить наизусть.