Невозможный Роман

Во-первых, съездил в аптеку, во-вторых, забрал Дашку из сада, в-третьих, вызвал скорую, когда ей стало совсем худо, а потом еще позаботился о хлебе насущном. Для неё и её ребёнка... Совсем некстати Глаша расчувствовалась. Ну, не могла она и дальше отрицать тот факт, что ее красавчик-шеф оказался не таким уж пропащим гадом. А ведь как было легко жить, считая его именно таким! Поверхностным и эгоистичным. И как же тяжело теперь, когда знаешь правду. Впрочем, открытым остается вопрос, зачем это все Полякову. Уж не прознал ли он о том, кто она на самом деле? Не пытается ли выслужиться перед маменькой?

Сердце странно заныло. Глаша нерешительно обернулась, опасаясь увидеть в глазах Романа нерадостную правду, но не увидела вообще ничего! Этот гад дрыхнул без задних ног. Аглая тяжело вздохнула, померила температуру и, выпив таблетки, вернулась в постель. Легла подальше от Полякова, на самый краешек дивана, вполне отдавая себе отчет, как странно это все выглядит со стороны.

Интересно, что же на самом деле случилось сегодня? Утром... Ему тоже что-то приснилось? Наверняка! А может, Роман просто попутал ее с одной из своих многочисленных подружек. Уж конечно, для него было привычным делом просыпаться вот так, в постели с кем-то. Не то, что Глаша, которая сразу поняла, что происходящее - всего лишь сон. Чудесный эротический сон... Ведь в её действительности такое попросту не могло случиться, а ты посмотри, как вышло!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Интересно, она хоть когда-нибудь сможет вновь довериться мужчине? Отдаться ему, без страха быть преданной?

- Будь ты проклят, Ганапольский! – тихонько выругалась в подушку Глаша, не догадываясь, что Поляков лишь притворялся спящим. Она покрутилась с боку на бок. Взбила подушку. Но сон как рукой сняло. И как всегда в такие минуты, из темницы памяти на свет потянулись невеселые, спрятанные наспех воспоминания.

С Ганапольским Аглая познакомилась на первом курсе университета. В самое тяжелое для себя время. Годом ранее ушел из жизни Глашин отец, и… её мир перевернулся. Может быть, если бы Аглая не винила себя в его смерти, ей бы было хоть чуточку легче. Но она… винила. Сама себя осудила и вынесла приговор. А как дальше с этим жить – не знала.

Началом конца стало Глашино похищение. Это только кажется, что бандитские девяностые остались в далеком прошлом, а на деле… если у тебя столько врагов, сколько было у Кошманов, случиться могло все, что угодно. Ее подкараулили на выходе из школы и, затолкав, как в дешевых боевиках, в тонированный микроавтобус, увезли, ничего не объясняя. Собственно, что тут было объяснять? Глаша и так все понимала.