Невозможный Роман

Не потому, что от затянувшегося разговора горло стало болеть невыносимо, нет… Просто она не знала, что тут ответить.

- Я люблю тебя, мама! – скороговоркой выпалила в трубку и трусливо сбросила вызов. А потом перевернулась на спину и счастливо улыбнулась в потолок. За стенкой проснулись девочки, Аглая слышала, как они щебечут и тихо посмеиваются, в окно стучал дождь, ей было плохо так, что не только горло болело, но и каждая косточка в теле, но… Уже тысячу лет Аглая не ощущала себя такой живой и счастливой. Это ощущение счастья, поселившееся у Глаши внутри, не по силам было испортить даже некстати вырвавшимся на волю воспоминаниям о Полякове. И о его умелой руке в её трусиках… И о его губах на груди…

Аглая застонала и зарылась носом в подушку. Да кого она, ей богу, обманывает?

Глава 10

Дождь лил так, что дорога туда-обратно заняла у Романа почти в два раза больше времени, чем он рассчитывал. И все это время он думал о том, что чуть было не трахнул свою реставраторшу. Собственно, а о чем еще ему было думать? Делать вид, будто ничего не случилось, и дальше, наверное, было глупо. Особенно учитывая тот факт, что живое напоминание о случившемся до сих пор увесистым аргументом натягивало его идеально отутюженные брюки, причиняя Полякову немалый дискомфорт.

Вот как так? Как, мать его, так? У него было столько баб! Красивых и фигуристых, высокий и низких, блондинок и брюнеток, холеных, всегда улыбающихся и готовых на всё кошечек... А самое жаркое, самое будоражащее кровь сексуальное переживание последнего времени для него оказалось связанным с невзрачной больной серой мышью. Ну, кто бы мог подумать, а? Да никто, в том-то и дело. Он и сам от себя такого не ожидал. Он же... Роман Поляков. А она... Тьфу ты!

Роман попытался отвлечься. Постучал пальцами по рулю в надежде успокоиться, но не тут-то было. Он все равно не мог забыть ее вкус и тихие, гортанные стоны. Дерьмо... Поляков сосредоточился на унылой картинке, мелькающей за окном. Даже тусклый свет фонарей не разбавлял её безрадостную серость. Похоже, допотопная городская электросеть совершенно не справлялась с возложенной на нее задачей. А вот сам Поляков чувствовал в себе столько сексуальной энергии, что подключи к нему хоть весь город - её наверняка хватило бы.

Погрузившись в свои безрадостные мысли, Роман что чуть было не завтыкал на светофоре. Остановился в последний момент, взвизгнув шинами.

- Прости, крошка, - извинился перед машиной. И любовно огладил руль. Пошарил в бардачке в поисках мятной жвачки и наткнулся на какую-то... мелочь? Нахмурился недоуменно. Поддал газу, когда загорелся зеленый, и одной рукой пересчитал, скомканные купюры. Так и есть. Эта зараза всунула ему деньги за свой чертов бургер!

- Вот, возьмите... За обед.

- Что?

- Говорю, за обед возьмите.