Невозможный Роман

Это уже становилось какой-то недоброй традицией!

- Ну, слава богу! Чего так долго не открываете? - Роман шагнул в открытую Женькой дверь и замер посреди коридора: - А где Аглая?

- Там... Похоже, она заболела, - отрапортовала Даша, ткнув пальцем в сторону комнаты.

Роман, который только и мечтал, как отсюда поскорее свалить, проглотил готовые сорваться ругательства, стащил с ног безобразно грязные ботинки и шагнул за порог. Аглая лежала на диване, закутавшись в одеяло, как в кокон. Когда за ним захлопнулась дверь - разлепила глаза и тут же снова зажмурилась.

- Вам нехорошо?

Аглая показала на горло и покачала головой. Что? Так плохо, что она и говорить не может? Поляков насупился и подошел ближе. Включил лампу на тумбочке - в полумраке ни черта не было видно.

- Что вы делаете? - просипела Глаша.

- Включаю свет, что ж еще?

- По глазам... бьет.

- Ничего. Переживете. Ну-ка, откройте рот, - непонятно зачем скомандовал Роман. Что он там надеялся увидеть? Он же архитектор, мать его, а не врач!

- Это простая ангина. Я тысячу раз ей болела... в детстве.

- Открывай!

Аглая тяжело выдохнула. Облизала сухие губы и широко, вытянув язык, открыла рот. Признаться, он не впервые видел нечто-то подобное. Только раньше барышни делали так совсем при других обстоятельствах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дерьмо! О чем вообще он думает?! Извращенец чертов… Но, как говорится, поздно было метаться. Член выпрямился и натянул его порядком измятые брюки.

В который раз за этот проклятый день.

Поляков включил фонарик на телефоне, поднес к лицу и посветил.

- Ого! Да тут действительно ангина… - присвистнул. Аглая захлопнула рот, клацнув зубами, и устало прошептала:

- А я вам что говорила?

- Да у тебя и температура! – Поляков приложил ладонь к Глашиному вспотевшему лбу и еще сильнее нахмурился.

Аглая никак это не прокомментировала. Только еще сильней скукожилась под одеялом.

- При температуре нельзя кутаться. Снимай! – скомандовал Поляков. Боже, почему он просто не свалит и не оставит ее в покое?! Глаша попыталась вернуть одеяло на законное место, но их силы с Романом явно были неравны. – Да снимай же! Что ты как маленькая?! Жаропонижающее у тебя где?

- Нету…

- Блядь! Не женщина, а тридцать три несчастья.

- Почему сразу тридцать три? – искренне заинтересовалась Аглая, а потом, подумав, добавила: - И не ругайтесь! Здесь вообще-то дети…

А Поляков замер дурак-дураком, удивленный её вопросом. И правда… почему тридцать три? И почему он ругается? Здесь же вообще-то дети, да… И что ему с ними со всеми делать? На часах – одиннадцатый час. У этой дурынды даже парацетамола нет. Пока он в аптеку сгоняет, пока вернется – ночь на дворе.