Невольница любви

Прибывший писец сел, скрестив ноги, и приготовил перо и пергамент. Дей осведомился, знает ли он английский.

— Да, повелитель, а также французский и итальянский, — заверил тот.

Адриан Ли, запинаясь и делая долгие паузы, начал говорить. Он поведал, как по настоянию матери прокрался в покои брата, украл его кинжал, которым так дорожил Деверелл, как Мариелена, ставшая любовницей Джефферса, вкралась к нему в доверие и убила, подсыпав в вино смесь мелко рубленного конского волоса и толченого стекла. После того как он умер, женщина велела сыну пронзить сердце несчастного похищенным клинком, чтобы все посчитали, будто он погиб от руки соперника.

Писец с бесстрастным лицом царапал пером по пергаменту, выражая свое отношение к происходящему лишь редкими вопросительными взглядами, Адриан продолжал рассказывать, какую боль причинило отцу известие о том, что старший сын оказался убийцей. Молодой человек признался, что считает себя виноватым в безвременном угасании старого графа.

Заставив сына участвовать в преступлении, мать надеялась привязать его к себе навечно, но он подрос и уехал ко двору, чтобы видеться с ней как можно реже. Там Адриан и встретил Индию Линдли, прекрасную, невинную и богатую. Сначала он затеял игру с целью обольстить ее, добиться успеха там, где другие потерпели поражение. Но потом его осенило, что Индия — ко всему прочему завидная партия и что ее приданое даст ему власть над матерью. Он узнал, что за Индией еще никто не ухаживал, и, пустив в ход все свое обаяние, сумел покорить девушку, однако так и не заставил пойти против воли любимых родителей.

Наконец, мать, узнав, о бесплодных попытках Адриана, поспешила в Лондон и дала сыну прекрасный совет, благодаря которому ему и удалось склонить девушку к побегу. Он намеренно вызвал недовольство герцога Гленкирка, и тот запретил дочери видеться с поклонником, чем лишь подогрел ее страсть. Но капитан корабля, на котором они плыли, узнал переодетую кузину и разлучил влюбленных, а потом их взяли в плен.

— Во всем виновато мое высокомерие, — твердил Адриан. — Но я не могу сойти в могилу, не обелив своего старшего брата, Деверелла Ли, виконта Туайфорда. Он неповинен в убийстве лорда Джефферса, совершенном моей матерью и мной, да смилостивится над нами Господь.

— Ты закончил, господин? — вежливо поинтересовался писец.

— Да, — едва слышно откликнулся умирающий. — Скорее перо и пергамент, пока я еще жив.

Адриана приподняли, и он из последних сил четко вывел свое имя на пергаменте и тут же беспомощно обмяк в руках брата. Еще несколько часов — и бедняга испустил последний вздох.