Чистилище для невинных

Свя-за-ны!

Рафаэль открыл глаза. Он пытался вспомнить, понять. Где он находится и почему. Почему ему не удается пошевелиться. Почему ему так больно.

— Он вас бил, — произнес голос. — Вы не помните?

Женский голос. Нет, детский. Тонкий. Наполненный тревогой.

— Он меня… бил?

— Да! Бейсбольной битой! — подхватила Орели.

— И еще он сказал, что теперь займется вашим братом! — подлила масла в огонь Джессика.

Она угадала волшебное слово.

Электрошок.

— Моим братом?

— Вы помните? — В голосе Джессики зазвучала надежда.

— Вилли!..

Мозг Рафаэля мгновенно пробудился. Бушующая волна захлестнула череп.

И излилась через глаза.

— Он что, плачет? — прошептала Орели.

— Не знаю… Похоже, — ответила Джессика. — Мсье, вы плачете? Вам больно?

Рафаэль попытался восстановить ровное дыхание, но его грудная клетка как будто была разбита на тысячи кусков.

— Кто вы?

— Меня зовут Орели, а это Джесси. Этот ненормальный похитил нас, когда мы вчера вышли из коллежа! Вы меня понимаете?

— Да…

— Вы из полиции? Мсье, вы из полиции?

Сколько надежды было в этом вопросе…

— Нет.

— Но вчера у вас был пистолет! — внезапно разозлившись, напомнила Джессика.

— Пистолет… Да…

— Он забрал его у вас! Он ушел с ним!

Из глаз Рафаэля продолжали течь слезы. По мере того, как возвращались воспоминания.

Налет, который плохо закончился, Вилли ранен. Фред, его разлетевшийся череп.

Сандра. Ее муж, жандарм, который привел его сюда…

Кстати, зачем?

И эти две девочки на полу. Связанные.

А потом только эта лавина боли.

— Я связан?

Рот у него сухой, как пустыня, губы непомерно распухли. Говорить — это настоящая пытка.

Продолжать жить — пытка.

— Ага! — ответила Орели. — У вас щиколотки и запястья связаны веревкой.

Неожиданно девочки умолкли, кровь затихла в их венах.

Шаги в коридоре, ключ в замке, поворачивающаяся дверная ручка.

Свет, бьющий в глаза.

Он здесь.

Улыбается им. Нет, улыбается, но не им.

— Ну что, милашки? Щебечем?

Патрик запер дверь, ключ исчез в кармане его брюк. Он бросил взгляд на Рафаэля и замер:

— Ну-ка, ну-ка…

Не в силах приподнять голову, Рафаэль мог видеть только пару грязных башмаков.

Но этот голос он узнал.

Патрик ногой перевернул его на спину; когда позвоночник коснулся пола, у Рафаэля вырвался крик боли.

Папочка присел и принялся с улыбкой разглядывать его:

— Как ты себя чувствуешь, здоровяк? Но… Мне снится или ты плачешь?

Он разразился смехом, Рафаэль закрыл глаза.

— Не верю! Ты распустил нюни, как девчонка?

Рафаэль кашлянул, губы слегка окрасились кровью.

— Это не дело, можно подумать… ты что, язык проглотил? Куда же делось твое красноречие? Где прекрасный оратор, который хотел трахнуть мою жену, а?

Серые глаза, лишенные ненависти, но полные страдания, смогли наконец впиться в глаза Патрика.