Невинность в жертву

— Эдуард! Эдуард! — крадусь, рыдая, зажав рот ладонью, но он не обращает никакого внимания.

Последние два дергания.

Его глаза становятся пустыми, безжизненными.

Взгляд направлен в потолок.

Тело мужчины замирает.

На этом его мучения закончились.

Пребывая в какой-то вопиющей прострации, я опускаюсь рядом с ним на колени, трогаю пульс на шее.

Пульса нет.

Мужчина умер.

Бах! Бах! Бах!

Кто-то ломится в дверь, молотя по ней кулаками.

— Отец! Отец, что происходит?! Что за шум? Открой сейчас же!

Цепенею.

Только не это!

Эдуард мертв. Мертв. Мертв.

Его не спасти.

Да и нужно ли мне все это?

Есть проблема — я здесь, а мой муж мертв.

Значит, я самая главная подозреваемая.

Проклятье!

Быстро бросаюсь к окну. Забираюсь на подоконник, прикрываю створки, продолжаю двигаться к пристройке. Кое-как, преодолевая сумасшедший страх, у меня получается опустится вниз на землю. Высота от пристройки до дерева небольшая. Мне просто повезло.

Я бросаюсь наутек, прячась в темноте.

У Эдуарда есть пес — старый сенбернар, который постоянно роет ямы. Старик слишком сильно его любит, чтобы усыпить за пакости. Недавно я заметила, где засранец сделал очередной подкоп, чтобы сбежать на прогулку за периметр. Я направилась туда.

Если Давид меня поймает — убьёт. Без разбирательств. Я — главная подозреваемая, к тому же, по глупости, оставила улики на шее погибшего — отпечатки своих пальцев.

Но не я его отравила!

Даже в мыслях не было…

Спустя несколько минут я оказываюсь возле леса.

Что делать дальше?

Не знаю.

Бежать.

Только бежать.

К Рустаму.

Молить его о помощи и прощении!

Он — моя единственная надежда.

Потому что я… ношу его ребенка.

Глава 20.

Не знаю точно, сколько проходит времени. Сейчас реальность кажется мне какой-то размытой, и очень, очень холодной. Моя одежда не греет от слова совсем, потому что насквозь промокла.

Я очень устала, замерзла, проголодалась. Ноги практически не держат тело, но я бреду по темной чаще, не зная даже, в правильном ли направлении иду. Здесь так холодно и страшно, что я едва держусь, чтобы не упасть и не потерять сознание.

Я должна быть сильно! Бороться до последнего вдоха! Ради малыша.

Спотыкаюсь, падаю, расцарапывая коленку. Поднимаюсь, иду. Опять спотыкаюсь на скользкой глине, опять падаю. На это раз не могу подняться. Лежу на грязной, сырой земле, плача.

Мои глаза закрываются.

Неужели, это конец?

Я отключаюсь.

Сколько провожу времени без сознания — не знаю. Но меня будит громкое ржание и фырканье у самого лица."

"Вяло открываю веки, вижу нечеткий, громадный силуэт. Похоже, что это лошадь — черный и массивный жеребец. Он тыкается мне мордой в лицо, словно пытается привести в чувства.

— М-Мустанг?

Надо же…

Неужели это он?

Тот буйный конь, который вечно пытался удрать.