Невинность в жертву

— Угадай, кто? — горячее дыхание возбуждающе коснулось ушка. Низ живота скрутило мучительно-сладкими спазмами.

— Рус-там… — томный вздох сорвался с моих губ, жаждущих глубоких, напористых поцелуев.

— Правильно. Как ты угадала? — рассмеявшись, он убирает ладони с моего лица и делает невозмутимый вид, будто на полном серьезе удивляется. Вот шутник.

Его хитренький взгляд быстро падает на мое любимое лакомство. Миллиардер хмурит брови.

— Не налегай на такую пищу, это же вредно.

— Ну вообще-то мороженное не самый вредный продукт. Просто я не могу терпеть! Мне очень, очень захотелось большой шоколадный рожок!

Умоляющие нотки в моем тоне разгладили морщины на грозном лице педантичного собственника. Рустам слегка улыбнулся.

— Ой! — а я резко дернулась.

— Что?! — Рустам перехватил меня за руку, пугаясь. И снова его лицо стало холодным и серьезным. — Тебе плохо?

— Нет, наоборот… мне очень, очень хорошо, — накрываю животик ладошкой. — Он начал пинаться. Малыш… представляешь! Только что я почувствовала первое шевеление.

— Серьёзно?

— Дай руку.

Беру руку Рустама и кладу на свой живот ладошкой вниз.

— Сосредоточься… Он шевелится, когда я кусаю мороженное. Сейчас покажу.

Откусываю ещё один кусочек, наслаждаюсь как сливочный шоколад тает на языке. Не проходит и пары секунд, как чувствую сильный толчок.

— Ого! Правда, пинается, — громко смеется Айдаров, восхищаясь.

Боже, я почти рыдаю от счастья.

Это так трогательно!

Рустам улыбается. Широко и искренне, так тепло. Давно не видела его таким светлым и добрым. Таким другим… Сейчас мы сидим на лавочке вместе, будто между нами нет никаких обязательств и договоренностей, будто мы счастливая супружеская пара.

Порой, мне кажется, что так оно и есть. Ведь за несколько месяцев Рустам ни разу не вспомнил о нашем уговоре и его угрюмом плане. Неужели грозный миллиардер поменяет мнение?

— Хороший мальчик… — Рустам наклоняется ближе к животику и начинает на полном серьезе общаться с малышом полушепотом, не переставая гладить живот. — Ты подаришь мне замечательного сына, Мия! Я в этом уверен.

Краснею до ужаса!

Сейчас расплачусь.

До чего же трогательный момент.

Великий Рустам Айдаров стоит передо мной на коленях, гладит, целует мой живот, в котором растет его наследник, при этом осыпает всю меня искренними, такими душевными комплиментами. Как будто настроен решительно бросить к мои ногам целый мир.

Встав с корточек, внезапно, Рустам набрасывается на моё мороженое и как с голодного края откусывает смачный кусок.

— Э-э-эй! Это же для ребенка! — обиженно дую губки.

— Что?

— Не жадничай, — подозрительно мило рассмеялся он. — Ты запачкалась.

Рустам вдруг притягивает меня к себе, накрывает мои губы своими и нежно целует… Я улетаю в рай.