Невинность в расплату

Мне словно со всего размаху ударили под дых.

Но ничего. Главное, что она очнулась. Здорова. Скоро придет в себя, тут я уже верю Авдееву.

Может, он и прав.

Мне нужно отдохнуть. Набраться сил.

От недели без сна мне будто стекла в глаза насыпали.

Наверное, плохо вижу. Поэтому и не пойму ее взгляда.

Когда он спросил, кто она мне, все внутри перевернулось.

В тот же день приказал приготовить комнату на женской половине. Убрать подальше всю прислугу, которая знала о Мари. Приказал Ирме набрать новых людей.

А этих… Этих специально отправил на остров. Просто так уволить было бы слишком проблематично.

У людей языки длинные. У черни особенно.

И пусть они болтают где-то на рынках, где люди нашего уровня их не услышат.

Никто. Никто не должен знать, что Мари была среди них!

Она спала.

И я видел. Я видел в ее чертах Ангела.

Чистую. Невинную.

Нет!

Она будто не из той семьи! Совсем другая!

И я…

Я должен ее уберечь, когда очнется!

Не знаю, как.

Но Мари не заслужила всего этого.

Не заслужила быть просто выкупом. Расплачиваться за чужие грехи и разнузданность.

Я сделал ей больно?

Да.

Как только можно сделать больно женщине.

Но сейчас у меня и самого сердце обливается кровью, когда думаю о том, через какую боль ей пришлось пройти! Особенно тогда. В ту первую ночь, когда я словно обезумел от ярости!

Она не заслуживает этого.

И я… Я должен хоть как-то постараться все исправить!

Лишь бы только она не была такой чужой!

И этот страх… Он должен стереться из ее глаз! Я! Я должен его стереть! И обязательно сотру!

— Мари…

Шепчу, глядя ее лицо. Кожа будто светится изнутри.

— Теперь все будет по-другому. Я сделаю все, что в моих силах. Сделаю. Для тебя!

— Я люблю тебя, Мари, — наклоняюсь к самым губам, касаясь их.

Зарываюсь руками в густые волосы, который привык за это время ласкать. Расчесывать. Гладить.

Чувствую, как сердце выскакивает от нового, будоражащего чувства.

Люблю.

Это странное слово. Дикое. Безумное.

Оно вырывается безотчетно. Без моей воли. Само по себе.

И внутри что-то замирает, когда оно звучит.

Странно.

Будто шкребет где-то внутри. В самом сердце.

— Люблю, — выдыхает она, спящая.

Обжигая мне не губы. Самое нутро.

Пусть не сказала этого с раскрытыми глазами.

Но… Так ведь значит гораздо больше, да?

А остальное мы решим!

И вот теперь меня мотает. Словно совсем пьяного. Ноги подкашиваются сами, хоть собирался быть рядом с ней. На хрен мне отдых? Это она. Она должна отдыхать!

Но… Может, в словах Авдеева и есть доля истины.

Пока она спит, я позволяю и себе расслабиться.

Впереди слишком много дел.

Мари

Я просыпаюсь, когда за окнами уже сияет закат. Или рассвет. Трудно сказать, счет времени совсем потерян.

Он не ушел.

Мои руки по-прежнему сжаты в его.

Пораженно смотрю на Бадрида, который спит.

Прямо так. У моей постели.