Ставка на невинность (СИ)

– Красивая блузка, приятно посмотреть!

Элькина реплика ничуть не лучше. Давясь от смеха, она подсказывает:

– Ба! Надежнее было бы оставить эту парочку там и не трогать, авось завтра бы в ЗАГС заявление понесли.

– Не учи ученого, – огрызается бабуся. – Надежнее, это когда до свадьбы не дают! Смотреть, но не трогать! О! Давид! Ты наконец-то пришел! Не прошло и года! Я в бинокль видела, ты уже час, как дома, и только сейчас соизволил появиться! Кому нужны пожилые люди, правда?

Роза Моисеевна переключается на нового гостя.

Я уже больше не могу… С подвыванием я сползаю вниз.

– Видишь, какие люди меня окружают? – сопит Бергман.

Почти успокоившись, протягиваю руку:

– Давай сюда свою легенду.

Но Гера подает мне не вешалку, а ладонь, чтобы помочь подняться.

Почему-то этот невинный жест выходит таким интимным, что я смущаюсь и, оказавшись на ногах, сразу отворачиваюсь, чтобы Бергман не прочитал ничего по моему лицу.

Стянув рукава, я изнутри пытаюсь снять чудовищный свитер так, чтобы колючей шерстью не возить по лицу, и мне почти удается. Но петли крупной вязки зацепляются за сережку.

– Что? – реагирует Герман на мой писк, и голос его звучит над самым ухом.

Он подошел поближе, чтобы рассмотреть?

От этой мысли у меня побежали мурашки.

– Я зацепилась, а он тяжелый, – не очень понятно объясняю я, но Бергман ориентируется в ситуации почти сразу.

Чтобы помочь, он запускает руку под свитер, только я его уже почти до конца сняла, и Бергману приходится действовать снизу.

Мать моя женщина!

Определенно блузон Розы Моисеевны устарел, новый писк в соблазнении – свитер сторожа Васи.

Широкая ладонь скользит вдоль спины, проходится между лопаток по кошачьему местечку, вверх к шее, и это больше всего напоминает ласку.

Бергман стоит вплотную, я чувствую, как касается обнаженной спины его свитер, вдыхаю его парфюм и, как только Гера справляется со своей задачей, я, вынырнув из плена, ощущаю, как шевелит мои волосы его дыхание.

– А тебе спинку не почесать? – шепчет он мне на ухо, и я плыву.

Не дожидаясь моего ответа, его руки снова проходятся по спине, ребрам, перебираются на живот…

– Ах ты паразит! – врывается в нашу идиллию вопль снаружи.

– Это она Давиду? – хрипло спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.

– Вряд ли… – Бергман неохотно выпускает меня из хватки, и я тут же накидываю на себя блузон Розы Моисеевны.

Герман пристально разглядывает меня пару минут, страдальчески вздыхает, а выйдя из комнаты, он первым делом отбирает очки у того прыщавого парня.

– Но я так ничего не вижу! – возмущается тот.

– И в этом твое счастье, – ворчит Бергман. – Зато на фотке не будешь таким задротом.

Ну прозрачный блузон, но на мне же лифчик!

Не успеваю я додумать эту мысль, как меня заматывают в отобранный у Розы Моисеевны шарф.