Ставка на невинность (СИ)

Как я и подозревала, Бергман разными способами завуалировано оставляет себе султанские права, а мне шиш с маслом.

Ей-богу смешно.

С этим договором мы вряд ли попремся в суд, если кто-то из нас оскандалится. Но Бергман настойчиво требует от меня монашеского поведения.

Герман бесит меня до белого каления дубовой непрошибаемостью.

Внутренне я уже решила, что, если на моей улице перевернется грузовик с мужиками, я теряться не стану. Да вот хоть коллега, весь корпоратив стремившийся полапать мои коленки, сгодится, если опять полезет. Так-то Антон Дмитриевич ничего, и в разводе к тому же.

Только вот пара влажных снов, случившихся со мной на этой неделе, были совсем не про него.

А про гадкого, мерзкого, похотливого Бергмана!

И это бесит еще сильнее!

Вот я и упираюсь принципиально в этот пункт, будто в самом деле он мешает мне согрешить где-нибудь на стороне.

А в четверг вечером мне звонит Эля с телефона Геры.

Я, приготовившая пару гадостей на такой случай, жестоко обламываюсь.

– Привет! Есть пару минут? – спрашивает она.

На заднем фоне бубнит Бергман:

– Вы меня зае… задрали вы меня! Какой нахер фотосэт?

– Ну, пара минут есть, – настороженно отвечаю я, мрачно разглядывая мыски сапог на шпилярах.

Я только заползла домой и никуда ни при каких обстоятельствах не попрусь. У меня болят ноги, задница и поясница. А все потому, что вчера мне показалось, что я видела Германа на улице возле клиники, и сегодня я выпендрилась, как на парад.

Зачем я это сделала, внятно объяснить не смогу, но, думаю, любая женщина меня поймет.

– Завтрашний вечер ничем не занимай. Если были планы отменяй, – велит это рыжее чудовище. И нотки в голосе знакомые такие. Повелительные. Явно дядя приложил руку к воспитанию. Даром, что подкидышем зовет.

– Зачем это? – напрягаюсь я еще больше, подозревая, что не просто так там Бергман воет на болотах.

– Ба решила отправить семейные фотографии родственникам в Израиль, но вышел конфуз. Семейные фотки, где бы фигурировали все нужные морды, отсутствуют. Ни в профиль, ни в анфас нету. Так что меня припрягли всех отснять в красивых разнообразных позах.

– Ну а я для чего? Зонтик подержать? – все равно не въезжаю я, но чую подставу. С чего бы это Розе Моисеевне прям задымилось осчастливить израильских родственников? Они много лет, судя по всему, обходились без светлых ликов дальней родни.

– Нет, – ржет Эля. – Тебя тоже представят родичам. Наравне с моим Олегом. «И гнусного совратителя приведи», – сказала ба. У него, кстати, реакция типа твоей была на новость. Правда, потом он гадко улыбнулся, и я думаю, он что-то замыслил.

– Погоди, я не гнусный совратитель. Олегу положено, пусть он и отдувается. Я-то тут с какого бока?

– Лучше не спрашивай. Дядя и так отказывался тебе звонить. Я спиз… Я одолжила у него телефон.