Невинность по контракту (СИ)

Ее — Маланьей.

У меня чуть кровь носом не хлынула.

— Как ты… как ты ее назвал?! Ааааа… — завыл, закрыв свою изуродованную рожу ладонями. — Издеваешься?!

— Специалист Машу еще не смотрел. Ее только перевели в обычную палату сегодня, и тут… на.

— Значит, так… Ты Петр… недоделанный или… переделанный… Как только она поспит, расскажешь ей, что к чему. Ясно тебе?!

— Сами разбирайтесь. Я уволился. Давно. Гонорар хочу! — потребовал. — Или я кого-нибудь убью. Мне этот детский сад остопиздел. Побеги эти дурацкие. Сопли по десять раз за день. Заскоки беременные. Я чем это все заслужил, а? Чем?! Да я вас видеть не могу, рыгать охота. Все. Хватит с меня. Мой гонорар, — потребовал Осло. — Или я кого-то убью, — посмотрел в сторону моей охраны. — Может быть, всех.

— Молчите! — рявкнул я. — Ты должен…

— Я ничего и никому давно не должен. Долг я закрыл. Даже с процентом, — нагло заявил Осло. — Сохранил жизнь Марии и вашему ребенку. Все. Теперь гоните мой гонорар и разбежимся. На вас я больше никогда работать не стану. Мой счет вы знаете.

— Болтливый ты стал.

Левый глаз Осло затикал нервно.

— Тебе нужно остаться.

— Нет. Отказываетесь платить по счетам, Тигран Эдуардович? — выдохнул Осло и едва заметно качнулся в мою сторону.

Я вдруг понял, что он мне шею свернет, как птенцу. Сейчас силы не равны. Плюс охрана успеет вмешаться слишком поздно. Изрешетят его пулями, но вот незадача, сам я к этому моменту буду уже мертв…

— Тебе заплатят. Сейчас же деньги переведут.

Я кивнул в сторону, охрана принялась звонить моему бухгалтеру.

В безмолвии прошло несколько минут. Потом Осло потянулся за телефоном.

— Первая часть платежа, — прокомментировал я. — Остальные с интервалом в восемь часов. Сумма немаленькая.

— Значит, задержусь немного. Но без контактов.

— Что еще мне нужно знать? — насупился я. — О Маше.

— Маша — это Маша. Только беременная.

— И? Что это значит?

— Вот и узнавайте. А я умываю руки.

Слова, произнесенные Осло, засели у меня в голове, кружили там постоянно, не давали покоя. Я разделял, дробил предложения на слова, а те — превращал в звуки, в образы, но не понимал ни хрена.

— Маша — это Маша, — сказал вслух. — Только беременная.

Нет, все равно ничего не понял!

Посмотрел в сторону палаты, чувствуя, как все внутри бурлит от желания войти, потрогать, коснуться. Немного ненадолго хотя бы, пожалуйста!

Но она спит и видеть меня не хочет. Еще и Осло свалил, никаких подсказок, а я не знаю, чем и как моя Малая жила в эти месяцы. Для ее семьи стряпали липовые фото и переписки, даже дипфейк голосом записать пытались, но я отмел: даже я не поверил ни капли. Уверен, что ее родные тоже бы не поверили. Поэтому я написал им простое текстовое, сам отправил.