Греховная невинность

Если бы не дым, поднимавшийся из печной трубы, Ева приняла бы жилище О’Флаэрти за стог сена. Ей пришло в голову, что дом, должно быть, построили вскоре после того, как Вильгельм Завоеватель высадился со своим войском в Англии. С тех пор лачуга почти не изменилась, разве что добавилась труба да несколько окон. Соломенная крыша выглядела так, будто страдала чесоткой. Вытоптанный земляной двор окружала покосившаяся изгородь из высоких жердей и прутьев, кое-где укрепленная почерневшими от времени досками. Местами она развалилась под натиском непогоды, и из земли, словно редкие стертые зубы, торчали обломки жердей. За домом виднелся жалкий обветшалый сарай. Рядом стоял на привязи столь же жалкий дряхлый мул. В отдалении живописной развалиной темнело еще одно строение, служившее, должно быть, амбаром для зерна. Все это убогое хозяйство со всех сторон обступали огромные ветвистые дубы с облетевшей листвой.

По двору бродили одичавшие с виду куры. Временами они останавливались и тыкались клювами в землю, грозно поглядывая на чужаков крошечными бусинками глаз.

— Вы слышите? — прошептала Джозефина.

Дамы притихли.

Ева различила слабый тонкий звук, напоминавший комариный писк.

— Просто мы еще далеко, — добавила Эми Питни. — Подождите, пока подойдем ближе. Это визг. Вот кого Иисусу Навину следовало бы привести к стенам Иерихона. Исход войны решился бы за несколько дней: войско неприятеля задрожало бы от ужаса и обратилось в бегство.

— Их шестеро, — доверительным шепотом поведала Джозефина. Еву несколько озадачило, что дамы перешли на шепот, хотя до дома О’Флаэрти оставалось еще добрых пятьдесят футов. — Возможно, семеро. А может, и восемнадцать. Они никогда не стоят на месте, поэтому сосчитать их невозможно, а мать семейства всегда такая усталая и измученная, что едва способна закончить начатую фразу, вот почему мне так и не удалось добиться от нее ответа. Они носятся по двору как бесноватые. Карабкаются на деревья и на крышу. Прыгают. И кричат. О боже, как они визжат! И повсюду пролито что-то липкое. Варенье и… такое, о чем мне не хочется даже думать.

— Ты вовсе не заходишь в дом, — фыркнула Эми, с презрением глядя на Джозефину. — После того, что случилось во время первого визита.

— Я что-то не вижу, чтобы ты спешила туда войти, мисс Гордячка.

— По крайней мере, я не хнычу, как младенец.

— О, ты бы тоже захныкала, если б один из этих маленьких зверенышей вцепился тебе в прическу и вырвал гребень! У меня тонкие волосы и очень нежная кожа на голове. Хотя тебе-то откуда знать о таких вещах. Все твои волосы ушли в брови.

Девушки ощетинились, готовые броситься друг на друга, как пара кошек. Пунцовые от ярости, они едва ли не шипели, крепко упершись в землю напружиненными ногами.