Невинная. В уплату долга

Осторожно просовываю руку в эту колбу и беру дочь за крошечную ручку. Как только ощущаю ее теплую кожу, тут же всего током пробирает.

Ты моя кровь. Я никому тебя не отдам.

Глава 30.2 Илана

Открываю глаза и вижу вокруг лишь белые стены. Совсем не помню последних событий. Только обрывками все проносится в голове, как кадры из фильма, в который мне трудно поверить. Помню лишь свою кровь на ногах, безумный взгляд Волка, быстро проносящиеся деревья в окне и невероятную острую боль в животе.

Первое ощущение, что я умерла и попала куда-то туда, откуда уже нет возврата, однако приборы над головой, издающие назойливый писк, быстро возвращают меня в реальность. Кажется, я в больнице. Наверное, я в родильном отделении, судя по детским рисункам на стенах, вот только я не слышу никакого детского плача. Я одна в палате. Совсем одна.

Стараюсь пошевелить руками и тут же ощущаю, что на указательном пальце установлен датчик. Мой пульс считают также, как и сердцебиение. В вене стоит катетер. Что-то прозрачное вливают в руку. Кажется, глюкоза.

Левой рукой тянусь к лицу. Словно мешает там что-то. Нащупываю приклеенную трубку к носу. Не болит. Просто воздух мне подает. Постоянно.

Почему-то чувствую невероятную усталость в теле, словно все мои силы кто-то выпил. Тут же вспоминаю последние события, и на глаза наворачиваются слезы.

Мой отец убит. Это оказалось правдой, а не жутким кошмаром. Теперь я никому не нужна. Совсем. Я знаю, кто убил его. С этим мужчиной я провела прошлую ночь. Обнимала его. Прижималась к нему и вдыхала его запах, который вот же столько месяцев не дает мне покоя. Дура.

Машинально кладу руки на животик. Привычка уже последних месяцев. Хочу ощутить малыша, услышать, как он пинает в ответ мою руку, но ладони проваливаются, словно в трясину. Живот стал меньше. Намного меньше. Там никого больше нет. Там пусто…

Тут же отбрасываю одеяло, срывая с себя датчики и капельницу одним махом. Поднимаю больничную рубашку трясущимися руками. От увиденного глаза тут же заполняются слезами. Животика больше нет. Ребенка нет. Его нет!

Это все сон. Нет, пожалуйста, только не это!

От ужаса даже думать не могу. Внутри все горит, словно мое сердце вырезали наживо. Без обезболивающего. Без анестезии."

"Внизу моего живота виднеется длинная горизонтальная белая повязка, которую я тут же сдираю и вижу шрам. Совсем свежий. Небольшой. Несколько рубцов и металлические скобы, скрепляющие разрезанную кожу.

Если бы я могла закричать в этот момент, я бы порвала связки, но нет. Я могу лишь молча выть от горя, проклиная здесь всех и каждого.

Мой маленький. Его нет. Его больше нет со мной рядом. Он не пинается под сердцем.

Что с ним, где он? Как же я мечтаю взять его на ручки и поцеловать. Господи.

Слезы стекают на подушку. Я не верю.