Невинная пленница

Ещё не сроднился с ним так, чтобы признавать в этой роскоши родные хоромы. Приходится напоминать себе, что это – мой дом.

Вспоминаю всё, что было.

Блять…

Походу, я сильно перебрал. Трахался всю ночь напролёт. Приятная ломота во всём теле и удовольствие. Вариантов, с кем именно я трахался, было немного. Один-единственный.

Дочь моего заклятого врага. Кровь предателя.

Малинка…

Я же не хотел её трогать. Нарочно сдерживал порочные порывы, ублажал себя руками, чтобы не сорваться.

Она лишь мой залог! Ничего больше.

Но вчера что-то случилось. Я расслабился на все сто процентов! Выплеснул всё раздражение и напряжение последних дней в узкую, горячую киску, готовую принять до упора. Я начинаю вспоминать, что вытворял вчера на этой кровати. Член встаёт по команде. Я снова возбуждаюсь…

Член стоит, твёрдый, как камень, подёргивается и даже приподнимает тонкую простынь покачиваниями.

Я помню всё до мельчайших деталей. Помню, как проник под тонкое одеяло и начал соблазнять эту малышку.

Лучше бы я на шлюхе покувыркался. На доступной бляди, чем сорвался в пропасть с дочерью врага. Я же взял её не нахрапом, но выбил из её тела столько стонов, что едва не оглох!

Я хорошо помню этот момент, когда ткнулся концом в тонкую преграду. Замер… И если бы у меня была машина времени, я бы отмотал плёнку назад и вышел из девчонки в тот же момент. Вздрочнул бы в ванной, выплеснув сперму в кулак. Но уже слишком поздно.

Малинка так узко сжимала меня стеночками туннеля своей киски, что я не выдержал. Растрахивать её узкое, влажное отверстие было очень вкусно… Охеренно вкусно…

Ещё недавно она была целочкой, но горячая, отзывчивая, быстро подстроившаяся под размер моего прибора. Умоляющая не останавливаться.

Вспоминая вчерашнее, я и сам не заметил, как сжал член у основания и принялся поглаживать ствол, двигая по нему пальцами. Перед глазами вставали картины ночных забав. Особенно хорошо мне сладкая, тугая попка, просящаяся в большую, натруженную ладонь. Обхватить бы эту сладкую попку и всунуть член до упора в горячую дырочку.

Возбуждение только нарастает. Но двигая на предельной скорости, я понял, что кончить не могу. По тупой причине, которой пахла вся постель. Постельное бельё пропиталось ароматом сладкой кожи.

Стиснув зубы, я дёргаю по стояку ещё несколько раз, только усугубив ситуацию. Выругавшись сквозь зубы, натягивая трусы. Глотка пересохшая и во рту как будто кто-то умер. Надо смочить эту пустыню…

Пробравшись на кухню, я замираю.

Возле плиты стоит Малинка, приплясывая. Она что-то напевает себе под нос нежным голосочком и выписывает своей задницей умопомрачительные круги.

Член дёрнулся ещё сильнее, показывая толстым концом в сторону Малинки.