Невинная для волчьей стаи

Я ощущала давление, толщину его плоти в моей, пыталась удерживать его внутри, обнимать каждым миллиметром лона, сжимать пульсирующее естество. Я чувствовала, что он скоро взорвется в экстазе и осознавала, что я, скорее всего, последую за ним.

Его движения стали резче, жестче, мне было больно, но я готова была терпеть, понимая, что скоро провалюсь или воспарю. Каждой клеточкой я срасталась с ним, чувствуя, как кипит его кровь, я могла вести обратный отсчет, точно зная, когда он выплеснет в меня всю свою мощь.

Марк зарычал, опустил голову на мое плечо, прикусив зубами. Я вскрикнула, подняла бедра, понимая, что миг настал. Он задрожал, его член пульсировал внутри, выплескивая сперму. Мое лоно сводило желанием, я прижалась к нему, пытаясь прикоснуться клитором к его телу. Легкое прикосновение, трение, и я тоже неслась к небесам. Наши тела были одним, наша кожа была одним, наша влага была одним.

Альфа рухнул на меня, придавливая к постели. Я вскрикнула.

Словно до этого момента я была под анестезией, а тут обезболивание мгновенно улетучилось. Как будто сотни ножей резали меня изнутри. Я не могла понять, почему так. Откуда вдруг возникла эта боль?

Марк приподнялся, не глядя на мое истерзанное тело, перекатился и застыл рядом, закрыв глаза рукой.

У меня было такое чувство, словно меня долго били, болела и ныла каждая мышца, каждая косточка. Я попыталась повернуться, накрыть себя одеялом — но не было сил. Я тихонько заскулила. Меня трясло — от внезапного холода, от боли…

Марк, будто очнувшись, снова навис надо мной.

— Боже, малышка… я…

Я застонала, не в силах сдвинуть ноги, не в состоянии пошевелить руками.

Альфа смотрел на меня с ужасом. Я никогда не видела его таким. Словно он был сломлен, уничтожен. Он опустился рядом, боясь дотронуться до меня.

— Что я натворил… Почему ты не остановила меня? Тебе было больно…

— Я пыталась…

— Я просто чудовище. Я… никогда больше… Прости меня! Я больше никогда не посмею так поступить…Я

Я видела боль и страх в глазах моего Альфы. С трудом подняв руку, я положила ладонь на его щеку, потирая большим пальцем кожу.

— Тебе было хорошо?

— Я…

— Скажи! Ты хотел этого?

— Да. О, Боги… малышка… — он был растерян, напуган, буквально раздавлен своим поступком. Марк взял мою ладонь, целовал пальцы, прижимая к своей щеке, на которой за ночь уже появилась щетина.

— Я не знаю, что со мной было, правда. Но я…я просто сдох бы если бы не оказался в тебе…

— Теперь тебе лучше?

— Мия…

— Скажи!

— Да, черт возьми, да…

— Я рада. Мне это нравится. Это то, для чего я, наверное, и создана. Для чего я появилась в вашей жизни. Я здесь, чтобы доставлять тебе удовольствие!

— Нет, Мия! Не надо так говорить.