Невинная для Лютого

Ребёнок крепко держал за руки родителей и во все глаза смотрел на камеру. Видимо, мама пообещала, что оттуда вылетит птичка, и малыш боялся пропустить это эпохальное событие.

Женщина на фотографии была необычайно красивой. Её будто вырезали из модного журнала и прилепили сюда. Ухоженные волосы, милая улыбка, ироничный взгляд. Она сразу располагала к себе, я бы подумала при встрече, что с такой подругой не соскучишься. Вот только нам никогда не стать подругами.

Она мертва. И Лютый уверен, что убил её мой отец. Я сжала губы, сдерживая накатывающие рыдания.

Нет! Папа не такой. Он не стал бы насиловать и убивать. И в то же время противный голосок внутри призывал посмотреть на фото и спросить себя: а эта симпатичная блондинка могла бы предположить, что сделает её муж? Со мной…

Скрипнула дверь, и я быстро спрятала фото под подушку. Не знаю, что меня толкнуло на это. Интуитивно я ощутила, что Лютому не понравится, что дочь того, кого он считает убийцей, рассматривает фото его разбитой семьи.

Лютый, не обращая внимания на мои суетливые движения, мазнул холодным взглядом по старому фотоальбому и, едва заметно поморщившись, протянул мне телефон.

— Ты хотела позвонить, — сказал безэмоционально. Будто робот.

Он держал раскрытую ладонь и ждал.

Я же не отрывала взгляда от его лица. Шрам, пересекающий его действительно был ужасен, но сейчас он будто стал не так виден. Я смогла разглядеть сквозь увечье то, как Лютый выглядел раньше.

Пауза затягивалась, и я, с трудом отдёрнув будто прилепившийся к его лицу взгляд, осторожно взяла смартфон. В мыслях о том, что слишком откровенно рассматривала шрам, машинально набрала номер папы.

И лишь когда в трубке услышала родной голос, вдруг поняла, что произошло.

Лютый сам позволил мне позвонить! Да, он нависал надо мной грозной каменной скалой, готовой обвалиться на мою голову и погрести под собой навечно, но этот человек принёс мне телефон и подарил маленький кусочек свободы. Больше похожий на крошечный прямоугольник синего неба в тюремном окне, но я была счастлива и этому.

— Папа, — обеими руками вцепилась я в телефон, и ничего больше не смогла выговорить.

Слёзы почти ослепили меня, горло сжало спазмом, напряжённые пальцы подрагивали.

— Ангелина! — Я не понимала, что отец говорит, просто наслаждалась звучанием его голоса и, закрывая рот ладонью, содрогалась в рыданиях. — Как отдыхается дочка? Море тёплое? Каждый день смотрю погоду, на Багамах сейчас настоящий рай! Григорий молодец, что увёз тебя…

Он говорил и говорил, рассказывал, что Вера нашила мне сотню новых уродливых игрушек, что моя любимая кобыла никого к себе не подпускает… Так папа говорил мне, что скучает, а я и слова в ответ не могла выдавить.