Невинная для Лютого

Нужен кофе. Покрепче. Холодный душ не помог прийти в себя, я все еще слишком уязвим.

Было раннее утро, в окна просачивался теплый осенний свет, и я очень надеялся, что «невеста» еще сопит на пуховой перине. Проходя по коридору услышал со второго этажа голоса, а потом тетя Маша обеспокоено стала спускаться по лестнице.

— О, Леша, доброе утро! — она просияла и полезла обниматься. Я оглянулся на спальню и немного посторонился.

— Теть, давай без этого, пожалуйста, не маленький для уси-пуси, — я мягко заулыбался и, пока никто не видит, все-таки обнял родную мне женщину.

Она мне как мама. Я бы бомжевал, если бы не она с мужем. Когда родители угорели, я остался фактически на улице. Дом мы снимали, мне некуда было пойти. Хулиганистый пацан четырнадцати лет, без гроша в кармане, без единого родственника за душой. После похорон родителей я напился и попал за драку в полицию. Да, жизнь била меня кулаком в грудь, доказывая, что я не родной ее сын, что я ей не нужен. Одним словом байструк, нелюбимый плод, который Земля решила сбросить, пытаясь уничтожить еще в детстве, но я не сдавался. Цеплялся за нее кончиками пальцев и выползал из могилы. Даже верил во что-то светлое, мечтал детям преподавать физкультуру. Бля, во наивный был. Хаксли и Маркеса читал. Нахрена?

— Леш, девочка очень хорошая. Ты только не обижай, — обратилась ко мне тетя Маша и побежала в сторону кухни. Вернулась сразу же с телефоном в руках.

Я напрягся. Это «не обижай», как серпом по причинном месту. Если бы она знала, что я натворил, плюнула бы мне в рожу. Возненавидела бы.

Тетя подошла ближе, мазнула пухлой ладошкой по моей щеке, провела пальцем по шраму, только ей разрешал трогать, больше никому, и покачала головой.

— От тебя беременна?

— От меня, — глухо ответил и сглотнул.

— Прошлогодние цветы увянут, в землю пойдут, а новые зацветут, вот увидишь.

— Это ты на что намекаешь? — я приподнял бровь и покосился на телефон в ее руке.

— А! Не слушай старую. О, сам отнеси, — вложила телефон в мою руку, — а я обед пойду готовить. Ангелина просила позвонить.

Когда тетя ушла, я сжал мобилку и прошипел:

— Позвонить, значит, хотела…

Глава 28. Ангел

Гладкая глянцевая бумага фотографии блестела, изображение будто светилось изнутри. Она была наполнена таким счастьем, что по сравнению с этим даже яркий солнечный свет летнего солнца, зелёная полянка и голубое озеро служили необязательным фоном."

"Я смотрела на счастливую семью и не могла поверить, что этот высокий эффектный мужчина — Лютый. На его правильном лице с высоким лбом и обаятельной улыбкой ещё не было шрама… Я могла поверить, что этого человека зовут Алексей и у него любимая жена и милый сын.

Мальчик выглядел бледным и болезненным, но даже его глаза улыбались.