Невинная для Лютого

Код был известен лишь ему, и отец открыл ход в потайную комнату.

Я махнула Лютому в приглашающем жесте и, склонившись, пролезла следом за отцом. Внутри было мало места, а когда к нам присоединился Лютый, стало тесно, как швабрам в кладовке. Мы едва вмещались втроём между железных, заваленных папками и пачками денег полками.

— Слушаю правду, — в голосе отца зазвенел металл. — Не верю, что моя дочь по доброй воле вышла за преступника.

Глава 74. Лютый

Стоя в тесной комнатке у меня было одно желание — задушить эту тварь. Останавливало только присутствие Ангелины и мысль, что дальше будущее моего ребенка окажется под угрозой. Чеху нужен живой Кирсанов, не просто так он к нему подбирается. Я многие вещи могу не понимать, но осознавать, что я — лишь удочка в руке рыбака — осознаю.

И чтобы вырваться из этой коварной липкой сетки нужна игра на два фронта. Или крепкий план для отхода. Пока у меня есть только наброски, зато есть стойкое ощущение, что вокруг одни предатели.

Даже Волчара. Сука! Пролез в дом, вырубил ребят Макса. Ради чего? Чтобы пристать к моей женщине? Как же можно было так ослепнуть и приютить на груди язву?

Но я не мог на него злиться, не получалось. Сердце разрывалось, но я никак не мог поверить, что друг делал это во зло. Он ошибся, оступился, перепил. Точно обиделся из-за моего невнимания, что я оставил его гнить в больнице, и это после того, как он подставился ради спасения моего ребенка.

По сути он прав: Кирсанова — враг, а я, по непонятным причинам, увяз в чувствах к ней. Должен ненавидеть, терзать, уничтожать, а не могу. Хочется себя задавить, стоит только представить, через что прошла малышка. Да я за нее любого… в бараний рог, даже Серого. Все равно кого.

Глядя на ублюдка, что приказал убить мою жену, я думал о друге — о том, что чуть не задушил Сергея в ту ночь. Первую брачную ночь с привкусом горечи. Своего лучшего друга чуть не задушил из-за Кирсановой!

Теперь она моя фиктивная жена, которая здесь и сейчас доказывает, как я ей мерзок. Отворачивается, шушукается с отцом, между ними безмолвный диалог, в котором я — лишний.

И эта комната, куда так ловко заманила меня семейка, давила стенами, забивала дыхание сыростью и пылью. Ловушка? Очередное предательство? А чего я ждал от той, кого уничтожил своими же руками? Любви? Наивняк.

Я бросил в Лину уничтожающий взгляд и рассмеялся. От хохота зазвенели стены. В груди клокотало, душа давно скрутилась в узел и превратилась в ком черноты, но я уже привык — эта тьма меня не убивает, а делает сильнее.

— Ну скажи папочке, Ангел, как мы до такого докатились. Можешь даже натравить его на меня, нож подать.