Невинная для миллиардера (СИ)

Обычно на съемках бывает много полураздетых женщин, и я предпочитаю не беспокоить их своим присутствием.

Максим сказал что-то, чего я не разобрала, и Евгений протянул мне телефон, стиснув зубы.

— Привет, — сказала я, и это прозвучало менее уверенно, чем я хотела.

Он не накричал на меня, как на Евгения, но его тон был достаточно злым.

— Зачем ты это сделала?

Он выплевывал каждое слово словно яд.

— Ты об этой фотографии? — спросила я. Я знала, что именно об этом он спрашивал, но тянула с ответом. Я просто не знала, что еще сказать.

— Да, — отрезал он. — Фотография, которую ты выложила несколько часов назад. Повторяю. Зачем ты это сделала?

Я не могла понять, почему он так отреагировал.

— Я... я подумала, что это будет забавно. Ничего же не было видно.

— Забавно? — выдавил он. — Ничего не видно? — Его низкий голос постепенно переходил на крик. — Прямо сейчас я смотрю на фотографию своей голой жены. Никто, кроме меня, не должен видеть тебя голой. Ты поняла меня?

— Поняла, — сказала я. Его язвительный тон произвел на меня неожиданное впечатление. Я очень редко плакала, но мне пришлось приложить большие усилия, чтобы не разрыдаться. — Я удалю ее.

— Ее уже и так удалили, — выпалил он в ответ, теперь его голос звучал спокойнее. — Но Интернет ничего не забывает. Я уверен, что я не единственный, у кого есть скриншот.

— Я не думала, что это так расстроит тебя, — сухо сказала я ему. — Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Мне пришлось выдавить из себя эти слова.

Голос моего мужа был резким.

— Единственное, что ты можешь сделать, — это больше не выкладывать никаких голых фотографий.

Он проигнорировал это.

— Больше не болтайся в одних трусах при людях. Кстати, кто были эти шестеро?

— Парикмахер, визажист, осветитель, фотограф, дизайнер и швея. Да, их было шесть.

— Сколько из них было мужчин? — зарычал он.

Мои брови поползли вверх.

Целую минуту я слушала, как он дышит в трубку.

— Я хочу, чтобы ты вела себя прилично. Тебе все ясно?

Я повесила трубку и вернула телефон Евгению.

— Значит, теперь у меня есть дресс-код даже в раздевалке? — саркастически спросила я. Мне хотелось заплакать, но я была уверена, что хорошо это скрываю.

— Такова жизнь, барыня.

Ему не нужно было этого говорить, я и так это понимала. Это была та жизнь, на которую я подписалась.

Прошло несколько часов, прежде чем до меня дошло, что все это на самом деле означало. Реакция моего мужа была импульсивной и внезапной. Он следил за мной внимательнее, чем я предполагала, и он только что показал мне, как вывести его из себя. Как оказалось, он неспособен игнорировать меня. Это было моим преимуществом.