Невинная девушка с мешком золота

Она такая же, как в прошлом году, и в позапрошлом, и тридцать лет назад. -Это тогда, там можно было сравнивать вина по годам. А нынче погодные условия одинаковые — значит, и вино будет одно и то же...

— Нет! И нынешний дождь тому доказательство! Мы говорим о пустяках, а на нас надвигается что-то страшное! Вот о чём надобно толковать! Если бы в Риме остался хоть один шарлатан-астролог, он бы непременно заметил, как почти на час замерло в небе солнце! И я уверен, что кто-нибудь в Европе это заметил! А не в Европе — так в Катае или в Великой Тартарии...

— Ну вы скажете тоже... Что-то не встречал я там астрологов...

— Ха! Много вы знаете! А я исходил эти проклятые края вдоль и поперёк! Там уже есть университет! Там уже появились поэты!

— Представляю, — скривился флорентиец.

— Нет, не представляете, милейший синьор Николо! Вы весь свой немалый талант интригана потратили на обустройство Единой Европы — неплохая мысль, согласен. Но этого мало...

— Да бросьте вы! Скоро Тартария вольётся в нашу семью народов. Будет один язык, единая монета... Тогда и с басурманами управимся, и с Катаем... Это ведь моя заслуга!

— Это заслуга вовремя помершего короля Патифона. А нынешнее жалкое существо на тартарском престоле... Можно подумать, что принца воспитывали лесные звери! Он вытирает рот скатертью!

— Некоторые вообще не вытирают, — сказал Макиавелли куда-то в сторону. — И рук не моют.

— Не пыжьтесь, — осадил его флорентиец. — Я вам нужен. Мы нужны друг другу. И мне плевать на ваши манеры. Вы правы, что-то меняется, и это настораживает. Я всё-таки надеюсь, что Хозяин меня выслушает. Поиски Джанфранко нельзя прерывать ни на минуту. Он заварил эту пасту — пусть он её и жрёт. Без соуса. К слову, Мигель, это правда, что вас в Тартарии избила до полусмерти какая-то девчонка? Да не дёргайтесь, давайте лучше выпьем за взаимоуважение и взаимосохранение.

Но оказалось, что выпить-то уже нечего.

— Джакопо! — взревел Микелотто. — Убери кости и тащи граппу! Сколько можно хлебать твою кислятину?!

Граппа в хрустальных стаканчиках, резко упавшая в желудках на вальполичеллу, оказалась кстати. Бунтарские речи соперников-собеседников причудливо сплетались с верноподданническими.

— Наш мир — машина... — затосковал Макиавелли. — Но это наша машина. И она должна служить нам исправно...

— Не нам, не нам, — поспешно возразил рыцарь клинка и пинка. — Но владыке нашему...

— ...А коли машина сломается, — продолжал флорентийский секретарь. — то нас всех затянет в шестерёнки... Все-ех... И его тоже...

— Мы спасём его, — решительно сказал Микелотто. — А значит, и себя. Я вот сейчас же, прямо сейчас, отправлюсь в путь. И притащу Джанфранко в Рим, хотя бы и по частям...

— Пойдём сперва к Хозяину! — воскликнул Макиавелли. — Может быть, он нас выслушает.