Невидимые тени

Прости меня, пожалуйста. Езжай к ней. Только все-таки тебе лучше побриться, не то скоро станешь похож на Румцайса.

И вот теперь он увидел ее на стоянке перед супермаркетом – тоненькая фигурка, густая челка и темные волосы, заплетенные в косу. И он знает, что все это – маскировка для того, чтобы слиться с толпой и не привлекать внимания.

Ее глаза, полыхнувшие радостью, – она ждала его, она хотела, чтобы он приехал. И остальное уже не имеет значения.

– Мне надо сейчас домой, взять коробки и на почту…

Майя усаживается на сиденье, Матвеев заводит двигатель и выезжает со стоянки. Он не знает, что сказать, но говорить что-то нужно. И вопросы, которые он прокручивал в голове, – как их задать?

– Тебе помочь с коробками?

– Ага. Там три, две ничего, а одна громоздкая, там самовар.

– Самовар? – Матвеев удивленно вскинул брови. – Настоящий самовар?

– Ну да. – Майя смотрит на его руки, лежащие на руле, и думает о вещах, весьма далеких от торговли хламом. – Я уже говорила: бомжи здешние роются в баках, а люди чего только не выбрасывают! Недавно умерла старушка в соседнем доме. Наследники квартиру продали, а вещи – на помойку. Хорошо, что я как раз убиралась, вот все и выгребла подчистую: чего там только не было! Антикварные куклы, зеркало в старинной оправе, книги, статуэтки советские. Я людям говорю: зачем выбрасываете? А для них это просто хлам, они квартиру получили, вещи не нужны. Позволили мне прийти к ним и забрать, что приглянется. Это я просто застала процесс вселения, а так – выбрасывают разное, бомжи находят и приносят мне. Я им плачу немного за это, чтоб не баловать. Этот самовар мне на той неделе достался, я его отчистила и выставила на продажу, вот уже и купили его. Но большой он, не тяжелый, а громоздкий, и места много занимает, я рада, что сегодня избавлюсь от него.

Скамейка у дома была пуста, и Матвеев, припарковав машину напротив подъезда Майи, был рад этому – старухи утром разозлили его, и ему совсем не хотелось их видеть снова.

– Подъезд открыт почему-то…

Дверь кто-то зафиксировал камнем, и она не могла закрыться. Отбросив булыжник ногой, Майя вошла в подъезд, мысленно обругав старух – это они оставили дверь открытой. Случалось это уже, и не раз.

– Видишь, что делается? И так каждый день. Как только становится тепло, эти старые курицы выползают на солнце и сидят. И все бы ничего, если б они не оставляли открытой входную дверь. Лень им, видите ли, закрывать ее всякий раз.

– Я тут утром пошумел…

– А, ничего. – Майя быстро поднимается по лестнице. – Может, присмиреют на какое-то время. А это что такое?..

Дверь в ее квартиру была приоткрыта. Матвеев инстинктивно придержал Майю, но она вырвалась и вошла в прихожую.