Невидимые тени

Она достала из кармана куртки связку ключей, пискнул, открываясь, электронный замок, и они вошли в освещенный подъезд. Майя стала очень быстро подниматься по лестнице, и Матвеев понял, что она спешит, чтобы не попасться на глаза соседям. Он молча стал подниматься за ней, отметив про себя чистоту подъезда и цветы на подоконниках.

К ее двери вела узкая лестница, и, ступив на нее, Макс почувствовал, как Майя расслабилась. Он молча удивился тому, насколько пребывание во дворе и на лестнице напрягает ее. Словно она чего-то боится. Но спросить он не мог, ему не хотелось показаться назойливым. Захочет – расскажет сама.

– Вот, проходи, пожалуйста.

Он переступил порог квартиры, где Майя уже зажгла свет. Ему еще днем было любопытно, какое же помещение может быть в этой странной башенке, но то, что он увидел, поразило его.

Квартира сияла. Передняя, довольно просторная, выкрашена в цвет слоновой кости, точечные светильники, расположенные по периметру потолка, дают уютный свет. На небольшом полукруглом столике у стены – букет каких-то желтых цветов, Матвеев не сразу понял, что цветы ненастоящие, настолько искусно они сделаны.

– Проходи в комнату, садись.

Майя говорит это из кухни, куда она унесла корзину. Матвеев снимает обувь и проходит. Ему интересна и сама комната, и то, как хозяйка ее обустроила. Многое можно сказать о человеке, просто посмотрев, в какой квартире он живет. Матвееву интерьер всегда говорил о незнакомцах больше, чем внешность, одежда или слова.

Комната большая, с альковом, куда поместилась двуспальная кровать, застланная белым покрывалом, затканным золотистыми цветами, поверх которого таращится стеклянными глазами забавный ягуарчик. То, что это именно котенок, а не взрослый зверь, заметно сразу.

Сияющий паркет тоже явно старый, но отреставрирован идеально. На полу белый ковер с желтыми цветами, в кресле у стены сидит большая фарфоровая кукла в кружевном белом платье с золотистым пояском и золотистой сумочкой, привязанной к руке. Простенок занимают полки с книгами, и книги эти частично написаны по-английски, а те, что по-русски – старые детские, или еще советские – Матвеев с удовольствием заметил среди них трехтомник Марка Твена и «Похождения бравого солдата Швейка» Гашека. Здесь же новое издание «Мастера и Маргариты» Булгакова. Остальные авторы ему ничего не сказали – Теккерей, Эмерсон, Китс, Рекс Стаут, Энн Райс, Лоуренс, Шолом Алейхем. Впрочем, о последнем он что-то слышал… Матвеев, читающий много специальной литературы, вдруг почувствовал себя необразованным дикарем.

– Ты все эти книги читаешь?

– Да. Эти книги я хочу иметь дома. – Майя вышла из кухни, неся в руках опустевшую корзинку. – Вот, заберешь сразу, чтоб потом не забыть.

– Майя, это мелочи. А вот квартира отличная.