Сказочное невезение

Тут графиня велела мистеру Амосу отправить рыбу обратно на кухню, потому что рыба, видите ли, переварена. Мистер Амос щелкнул пальцами, чтобы я ее забрал.

– И не забудь слово в слово передать главному повару, – сказал он, передавая мне нагруженный поднос, – что именно сочла недопустимым ее светлость.

Следующий отрывок разговора я пропустил, потому что шагал по коридору, через вертящуюся дверь, по ступеням в подклеть и потом на кухню, но Кристофер мне потом сказал, что ничего нового в этом отрывке не было. На кухне главный повар упер руки в бока и уставился на меня смешливым взглядом. Все лакеи называли его великим диктатором, однако мне казалось, что он симпатичнейший дядька.

– И что с ней, по мнению ее светлости, не так? – осведомился он.

– Она сказала, переварена, – ответил я. – Она нынче в очень дурном настроении.

– А, очередной вечерок выдался, – подытожил главный повар. – Похудательные заклинания вызвали у нее несварение, и теперь она экономит в желудке место для жаркого? Ладно, ступай обратно и передай, что ее покорный слуга нижайше просит прощения, распластавшись по ковру, а что рыба приготовлена безукоризненно, можешь не передавать.

Я отправился обратно в столовую и умудрился войти почти что так, как мне и полагалось, – проскользнув бочком почти без всякого шума. Мистер Амос меня уже дожидался. Казалось, что в комнате за его грушевидным телом бушует буря.

– И что главный повар сказал в свое оправдание? – осведомился он.

– Он распластался по ковру и просил не передавать, что рыба приготовлена безукоризненно, – ответил я.

Вышло довольно глупо. Наверное, выскочило под влиянием Кристофера. Зато у мистера Амоса появился великолепный повод хотя бы частично сорвать раздражение на мне. Он так зыркнул на меня своими глазами-бусинами, что у меня затряслись коленки. На мое счастье, именно в этот момент леди Фелиция вскочила со стула и бросила на стол свою большую белую салфетку. Перевернув при этом два винных бокала.

– Мама! – сказала, точнее выкрикнула, она. – Может, хватит уже отчитывать Роберта так, будто он совершил преступление? Он всего-то нанял библиотекаря, которого ты к тому же сама просила нанять! А потому отстань от него, ладно?

Графиня повернулась к леди Фелиции. Глаза у нее округлились, а губы начали складываться в букву «П» одного из этих ее ужасных «почему?».

– И если ты еще хоть раз скажешь «почему, милочка?», – взвизгнула леди Фелиция, – я возьму этот подсвечник и вышибу тебе мозги!

Она издала странный звук, то ли смешок, то ли рыдание, и бросилась к дверям. Нам с мистером Амосом пришлось отпрыгнуть в сторону. Леди Фелиция промчалась мимо и вылетела из комнаты подобно жаркому, благоуханному урагану; дверь за ней захлопнулась.