Две невесты на одно место

Вам уже, наверное, стало понятно, что Федор Самойлов был не совсем ординарным специалистом, его не слишком любили большинство коллег, спокойно прописывающих людям таблетки и уколы, зато Самойлова обожали родственники недужных. Среди них о Федоре ходили легенды. Дескать, посмотрел профессор в глаза больному, а тот вздрогнул и стал нормальным. Конечно, это было не так, но на прием к Федору записывались за несколько месяцев. Если бы он захотел, то мигом бы обрел материальное благополучие, в советские времена медики охотно принимали конверты с купюрами, правда, стяжательством занимались не все, кое-кто не брал «борзых щенков», и Самойлов был из их числа.

Дрогнул он лишь один раз, когда пожилая дама, сына которой Федор успешно избавил от реактивного психоза, принесла ему старинную карту. Федор Петрович несколько дней просидел с лупой над изображением, занятие захватило психиатра, с тех пор он и стал коллекционером.

Жена Самойлова, Анна, только качала головой, ее муж и без того маленькую зарплату начал отдавать своему хобби. В доме резко накалилась обстановка, впрочем, скандалы были нечастыми, Анна любила супруга и понимала, что тому следует изредка расслабиться. Просто порой ее охватывало настоящее отчаянье: подраставший сын постоянно рвал брюки и разбивал ботинки, ей самой требовалось иметь на службе приличный вид, семья должна была питаться, снимать на лето дачу, и все это на деньги Анны, потому что пятнадцатого и второго числа Федор, приходя домой, торжественно заявлял:

– Вот! Глядите, какая красота!

И на стол ложилась очередная карта. Аня злилась, начиналось выяснение отношений. Через пару лет положение изменилось, потому что теперь Федора интересовали лишь карты, указывающие путь к кладу.

Началось все вполне невинно и опять с родственницы больного, в руки Самойлова вновь попала карта. К тому времени по Москве широко разнесся слух: профессор не берет ни деньги, ни конфеты, ни коньяк. Может вышвырнуть в коридор дарителя совместно с подношением, хочешь угодить доктору, подари ему план местности. И началось! Чего только не понанесли врачу люди, в основном это были перерисованные от руки плакаты, висевшие в местных краеведческих музеях, что-то типа «Село Банькино до революции». Федор Петрович благодарил и складывал подношения в папки.

Однажды Аня вошла в кабинет мужа и горестно сказала:

– Лето на носу, где дом снимать будем?

– Где хочешь, дорогая, – привычно бормотнул Федор.

– Где хочу, так вопрос не стоит, – сердито отбрила жена, – где получится.

– Пожалуйста, я не против любого места, ищи!

– Я ищи?

– Ну да!

– Почему я?

Вопрос поставил профессора в тупик.

– Кто же тогда? – воскликнул он.

– Ты, – последовал спокойный ответ.