Невеста в гробу

Каждый дюйм моей кожи горел от этих прикосновений, меня жарило и тут же обдавало холодом — всё-таки даже от моего жара вампир мог лишь слегка согреться.

Кажется, Чича собирался запомнить меня не только глазами, иначе зачем его руки и губы скользили по моим пальцам, груди, животу, спускались ниже, ласкали повсюду, не оставляя в покое даже коленки и пальцы ног.

А потом его губы снова возвращались к моим, язык нырял в рот, неся с собой чуть солоноватый привкус вспотевшей от жара кожи и пряный — от тех масел, что втирали в меня служанки. И я уже не злилась, что они меня отмыли от всей пыли и грязи, что я собрала за время расследования в университете. Пыль и песок на языке ощущались бы куда хуже."

"Укутанная в поцелуи и скользящие прикосновения, я чувствовала себя словно основа для зелья. Пластичная, горячая и готовая взорваться, если добавить не те ингредиенты или не в том порядке. Но Чича определённо знал об этом зельеделии больше, чем я могла даже представить, поэтому не выдержала я первой.

— Тебе не кажется, что пора уже переходить к основному блюду? — сварливо, чтобы не смутиться до слёз, произнесла я. — Тебе всё равно, конечно, но я не молодею! Да и похороны пропустить будет нехорошо!

Прозвучало так, словно речь идёт о моих похоронах, и я бы засмеялась, если бы не была полностью увлечена тем, чтобы не выгибаться под едва тёплыми и в то же время такими горячими ладонями вампира.

— Вовсе не пора, — отозвался тот таким спокойным тоном, словно он тут книжку листал, а не меня! Ни отдышки, хрипоты! Дурацкие кровососы. Впрочем, клыки у него не убирались, а глаза потемнели так, что казались чёрными. Может, для вампира этого достаточно? — Сначала ты должна меня попросить.

Я даже глаза распахнула от изумления.

— Чего-о? Это тоже было в протоколе? — конечно, речь моя была куда более скомканная и прерывистая, но вампир прекрасно понял, что я говорю.

— Не было, — признался он, снова лаская мне ладонь так близко к вене, что кровь словно начала сильнее пульсировать там. Безобразие, даже моя кровь рвётся к нему!

— Тогда что за глупости? — я хотела возмутиться как следует, лопаты не было, поэтому меня хватило лишь на то, чтоб треснуть его пятками пониже поясницы. — Я королева, вообще-то! Я не могу просить. Но я могу потребовать! И я требую!

Вампир негромко рассмеялся, но издевательского в этом смехе ничего не было, и я решила оставить его не поджаренным десятком молний, хотя очень хотелось.

— Нет, моя дорогая королева, — и он прошёлся поцелуями от ладони до шеи. — Просить должна не ты. Точнее, не совсем ты.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела. Прошло совсем немного времени с момента, как его прикосновения стали сильнее и жарче, словно он наконец согрелся, как я поняла, о чём он говорит.