Невеста трех женихов

Хотя что ему может грозить в таком прочном доме, не ветер же, не дождь?

Птичкин часто наблюдал, как человек ест, неторопливо, не суетясь, не подпрыгивая, не боясь, что отнимут, перехватят лучший кусочек, если зазеваешься.

Он понял, что отвага человека безмерна. В одной из комнат дома жило громадное, страшное, черное чудовище с гладкими черными блестящими боками, как у некоторых подлых жуков, панцирь которых невозможно проклюнуть, как ни старайся. Но жук… Что жук? Маленький… Только и может, что застыть, спасая собственную жизнь. Чудовище же превышало размерами самого человека и не походило ни на кого: крыльев у него не было, стояло на трех ногах, голова вросла в туловище. Стояло себе неподвижно, непонятно чем питаясь. Вполне возможно, оно охотилось ночами, пожирая маленьких, спящих, налетавшихся днем в поисках пищи.

Однажды человек подошел к зловещему уроду, открыл его пасть с длинным рядом крупных белых и черных зубищ и бесстрашно положил на них свои мягкие беззащитные пальцы.

Птичкин застучал в стекло, предупреждая об опасности, и, едва услышав в ответ заглушенное двойной рамой слово привета, застыл пораженный: под руками его друга чудовище запело свою, ни на чью не похожую песню. Ах, как оно умело петь! Красивее всех на свете. Песня его, чуткая, нежная, трепетала и отступала перед яростью мира и вдруг, набравшись сил, выплакавшись, становилась гневно-прекрасной, как небесная гроза.

В маленьком птичьем сердце поселилась печаль. Вот как научиться бы петь! Возможно ли такое? Это совсем не то, что повторить ленивое кошачье «мяу» и даже не человеческое «привет, Птичкин». В этом море звуков запросто можно утонуть, захлебнуться, как слепому котенку в воде.

Время шло. Появлялись насущные заботы. Полагалось найти и завоевать своим пением невесту. Птичкин слушал и пытался спеть вслед за огромным черным певцом его дивные песни.

У человека тем временем появилась подруга. Конечно, чье бы сердце не растаяло от таких напевов и трелей! Чье бы сердце устояло перед смелостью того, кто одолел черное чудовище и научил его петь?

Птичкин часами слушал дивную музыку, забывая о хлебе насущном.

Теперь, когда человек убирал руки с клавиш, он неизменно слышал стук клювом по стеклу: очарованный звуками дроздушка умолял не отвлекаться, просил продолжать. Музыкант специально для крылатого друга играл одну и ту же несложную фразу, чтобы птичке легче было ее заучить.

Наконец, малютка прощебетал что-то не совсем похожее на птичье чириканье, нечто музыкально-гармоничное.

Они оба обрадовались победе. Птичкин стучал по стеклу, умоляя не отвлекаться:

– Тук-тук-тук, продолжай, умоляю тебя, у меня совсем не остается времени, весна в разгаре!

И для кота тоже настало время любви. Ночами он не давал спать, отвратительно протяжно выл.