Невеста снежного демона [СИ]

* * *Рис…

Он чувствовал, как учащенно бьется ее сердце и пульсирует тонкая жилка на шее, под его пальцами. Как тяжелеет и срывается дыхание. Как подрагивают, поддаваясь его напору губы, приоткрываются и начинают отвечать — сначала робко, затем все увереннее и увереннее. Как она изгибается, льнет к нему, отчаянно и доверчиво. А ее огонь, победно разгораясь, смешивается с его льдом, выжигает хмельную, тошнотворно-вязкую муть, что несколько дней туманила сознание, и возвращает ему самого себя.

Он ощущал это так ярко и остро… почти болезненно-остро. И руки сами сжимались, еще крепче обхватывая девушку.

Отпускать ее не хотелось. Категорически. Хотелось подхватить на руки, развернуть тропу и выйти далеко-далеко отсюда, в своем доме в Эратхаме, куда нет доступа никому. И целовать… целовать… целовать, пить ее дыхание, такое сладкое, необходимое, как воздух, срывать с губ вздохи и стоны, пока не услышит долгожданного «да…». А потом опустить ее на кровать и, не отводя взгляда от потемневших от страсти глаз, накрыть хрупкое, податливое тело своим.

И пусть весь мир подождет или катится к Шаксу, если его что-то не устраивает.

Но мир не желал ждать и убираться прочь тоже. По крайней мере, Террелл с Брейтом точно не собирались этого делать.

Шквальный порыв морозного ветра выбил дверь, снося ее с петель, прерывая поцелуй, и в комнату ворвались побратимы, да не одни, а в сопровождении вездесущих духов семейства Аркентар… что б им в посмертии долго икалось. Коммандор, как всегда, с молнией наизготовку, Зелма с парочкой файерболов, а Анника со своим неизменным зонтом. Ну, конечно, куда ж без этой троицы?

Дамиан резко выдохнул, выбрасывая перед собой щит, чтобы закрыть Рис от ветра. Но рук не разжал, и, когда девушка уткнулась лбом в его грудь, не удержался — ласково провел ладонью по ее спине. Выпрямился, глядя на братьев, поймал взгляд Брейта и еще сильнее прижал к себе Керрис. По-собственнически уверенно.

Никому не отдам. Не отпущу. Никогда.

Моя хайтэ.

Только моя…

И Брейтон склонил голову, принимая его решение.

— Что здесь происходит?

О, вот и любимое восклицание Зелмы.

Побратимы, в отличие от призраков, лишних вопросов не задавали. Им хватило мгновения, чтобы оценить обстановку, спрашивать, что случилось, не было необходимости. Теперь они сами видели и пятна гнили, и повреждения на ауре, и следы постороннего воздействия — то, что раньше таилось ото всех, в том числе, и от самого Дамиана.

Магия Дана освободилась от чужого контроля, перестала ограждать его от братьев и они, наконец-то осознали, что с ним творится. Осознали и немедленно отреагировали. А вот почему раньше не догадались, предстоит еще выяснить.