Преданная. Невеста (СИ)

Это со всех сторон сложно. И то, насколько легко нам с ней было поначалу, тоже прягло.

Я себя святым не делаю. Ждал подвоха. Ждал-ждал-ждал… И, возможно, сам спровоцировал.

Я даже знаю, чем. Я даже знаю, где. Желание большей публичности наших отношений – не грех. Оно ожидаемо. Я его понимаю.

Только и она согласилась на те самые отношения, зная, что поначалу будет вот так. Поначалу, блять. Не потому, что я такой тормоз, а потому, что так, сука, складывается. Могу ли я ей это предъявить? Нет. Надеялся ли на безоговорочное понимание? Да. Несомненно.

Обидел ли? Конечно. Уверен, и не раз. Наслоилось. Накрутилось. Взорвалось. Четко, как когда-то у меня.

Я ставлю кофе на каменную столешницу и снова смотрю вдаль на журнальный стол.

Она заставила меня заново прожить то, что однажды я уже проживал. Внимание телефону. Улыбки не мне. Рассеянность. Подруги с ночевками. Семейные планы. Дутые губы. Взмахи ресниц. Ложь-ложь-ложь.

Это все было настолько достоверно, что теперь переповерить до ужаса сложно. Опыт накладывается. Только даже опыт не заставил меня обрубить с ней раньше.

Почему – она не поняла.

Снова шорохи сбоку, но на сей раз реальные. Я оглядываюсь и жду, когда появится в дверном проеме.

На самом деле, Юля уже давно должна была проснуться, но то ли алкоголь, то ли слезы, то ли стресс сморили сильнее, чем сама планировала. А может было тупо страшно. Я ее понимаю.

Слежу за ее приближением и чувствую, как ускоряется сердце. Оно дурное. Оно всегда на нее реагирует. Это оно пообещало, что будет с ней до конца. Всё чаще кажется, до моего.

Юля заходит на кухню осторожным шагом. Я удивлен, что не на носочках. Это очень контрастирует с тем, как вела себя вчера вечером и очень сочетается с тем, как исповедовалась.

Остановившись, смотрит мельком. Дальше – взгляд в пол.

А я оторвать не могу. В моих глазах – то ли двоится, то ли троится… Она такая, блять, разная.

Такая же, как я. Когда обижена – слепая и жестокая. Только слишком ранимая, чтобы довести до конца.

– Доброе… Утро… – Она здоровается хрипло и прерывисто. Я на какое-то время в принципе забываю, как производится человеческая речь.

Впиваюсь и впитываю. Ненавижу это платье. Зря она его снова надела. Там футболок дохуя. Вещи ее. Зачем.

В висках отчетливо бьется пульс. Он не ускорен. Просто сильно.

С Кристиной у нас ни ночи такой быть не могло. Ни утра. С Юлей… Я замер. Да, всё еще на волоске.

Она поднимает глаза и непроизвольно трет запястья. Я смотрю на них.

Сам же вижу оставленные собой синяки. И на бедрах такие же. И засосы на шее, на груди.

Вчера все это доставляло извращенное удовольствие. Мы с ней не любовью занимались, а дрались. Соревновались. Она меня размазывала. Я ее – в ответ.

Сегодня эта ночь выглядит черной дырой.