Преданная. Невеста (СИ)

Зачем поехала, дура? Вот зачем поехала?!

Выхожу, когда все допустимые и недопустимые сроки для обоснованной задержки явно вышли.

Моя надежда, конечно же, не оправдывается.

Тарнавский сидит на кровати спиной к двери.

Я тихо кашляю – оглядывается.

Я убеждаюсь в том, что все напускное слетело. В его взгляде то же, что было вечером в моей квартире.

Сомненья. Сомненья. Сомненья. Облегчить их? С чего вдруг.

Дальше мой взгляд опускается. Сердце холодеет.

Он держит в руке мою сумочку. В другой – телефон.

– Это мои вещи. Слав…

Сама понимаю, насколько глупо выглядят мои возмущения, но…

Тарнавский хмыкает. Встает. Обходит кровать и направляется ко мне. Я при этом предпочитаю смотреть не на него, а на то и дело вспыхивающий экраном мобильный.

– Я на авиа поставила.

– Я отключил. До тебя тут достучаться очень хотят.

В висках так лупит, что аж больно. Я прокашливаюсь и заставляю себя поднять глаза. На лице Славы больше нет того тепла и всепрощения. И ямочки больше на шутку не отзовутся.

Мужчина, спаливший однажды на измене любимую женщину, останавливается в шаге от меня. Мы вдвоем смотрим, как он крутит в руках мой телефон. Поднимает глаза и без надрыва требует:

В ушах до сих пор звенит мое наглое: «нет». В памяти навечно запечатлен ответный взгляд и красноречивое «ясно». Он прибил меня плитой, но я почему-то жива.

Мы той ночью не разговаривали больше. Ясное дело, не трахались. Домой меня никто не выпроводил.

Тарнавский ушел ночевать в соседнюю комнату, оставив меня наедине со смятой постелью и продолжающим вспыхивать экраном телефоном.

Смешно, но стоило подойти и посмотреть, кто пишет, даже улыбнуться захотелось.

Лиза, блять. С очередной серией рассказа о том, какая я жертва и абьюзерша в одном лице.

Возможно, так и есть. Но похуй.

Утром мы пили кофе в тишине. Ехали в тишине в суд. В тишине работали.

Слава ушел в пять сорок пять, не попрощавшись и не спросив, какие планы.

Я догадываюсь, что у него в голове. Я должна получать удовольствие от того, что план выгорел. Он в западне.

Втоптать себя в грязь и глотнуть «измену» полезной дурочки. Или распрощаться с ней так же, как распрощался с Кристиной. Только дальше-то что? План есть план…

Господину судье надо подумать.

А я стараюсь жить, как будто ничего не происходит. Доигрываю по инерции. Принимаю душевный анестетик в виде вечернего бокальчика-второго вина. Свыкаюсь с чернотой внутри. Учусь принимать себя такой же тварью, как все вокруг.

Теперь мы с господином судьей стали бы отличной парой. Но, боюсь, он скорее склоняется к тому, что я иду нахуй.

А к чему склоняешься ты, Юль?

Сегодня у нашего факультета праздник. Я, конечно же, иду. Тарнавский тоже приглашен, как преподаватель, но интуиция подсказывает, что он пропустит.