Лесная невеста. Проклятие Дивины

Но эта белка будет означать, что они, сежане, не сами себе голова, а правит ими князь далекого Смолянска."

"– Слышали мы, чем такие дела кончаются! – Вперед вышел другой мужик, пониже и пошире, гордо и вызывающе засунул ладони за пояс. – Ездил я по Днепру, знаю, как там. А кто не знает, тому я скажу! – Он обернулся и глянул на толпу. – Сперва по белке с рала будем платить. Потом случится в Смолянске война – к нам придут ратников собирать, и перебьют наших сыновей на Дивне где-нибудь, с полотескими и плесковскими князьями на ратях. Потом поставят у нас тут город, посадят воеводу с дружиной, прикажут кормить весь год – вот и превратится наша белка уже в бобра, а потом в целый сорок бобров!

– Коготок увяз – всей птичке пропасть, – добавил мужик в черном овчинном кожухе, в волчьей мохнатой шапке, низко надвинутой на глаза. – Не давайте коготка, сами целы будете.

– А ты кто за птичка? – спросил Зимобор. – Надо же, как сладко поешь! Не Сирином зовут?

– Паморок я.

– Ах вот кто! – Зимобор даже обрадовался и подъехал поближе. Толпа старейшин дрогнула и подалась назад. – Паморок! Слышал я про тебя! Ведун, значит? Или как у вас говорят – волхидец? Волхидник?

– Велеса я служитель. – Мужик мрачно сверкнул на него глазами из-под шапки, и Зимобор в душе содрогнулся.

Глаза у мужика были нехорошие – темные, бездонные и холодные, как сама смертная бездна. Зимобор сразу понял, почему местные, недолюбливая своего ведуна, не смеют его тронуть – от этого взгляда в самую душу словно входил длинный холодный нож и лишал сил.

Венок вилы за пазухой ожил, запахло ландышем.

Паморок тоже встрепенулся, невольно огляделся, словно почуял опасность.

Толпа заметила это, ропот зазвучал громче.

– Случись что, у этого птица Сирина будете помощи просить? – Зимобор огляделся, ропот еще усилился. – А вот давайте и проверим, кто сильнее: я или он!

Толпа загомонила в полный голос, даже ведун удивился. Меряться с ним силой никто никогда не пытался. Зимобор видел, что сбил противника с толку, и спешил этим воспользоваться. Говорят, против дубины и чары не всегда помогают, так надо успеть пустить ее в ход.

– Давай, выходи! – Зимобор соскочил с коня, бросил повод отроку, скинул с плеча перевязь с мечом и передал Радоне. – Давай-ка, выходи, на кулаках будем биться. Если я одолею – платите мне дань, какую сказал, если он одолеет – уйду, ничего не возьму.

Это было что-то невиданное, и даже кмети не ожидали такого от своего князя.

– Давай, выходи, птиц небесный! – подзадоривал Зимобор своего противника, подходя ближе. – Или ты только на словах ловок? Или богов застыдился? День ясный, им сверху хорошо все видно. Сейчас и рассудят, кто из нас им больше угоден.

Ведун стоял, как родовой чур, глядя в пустоту перед собой.