Лесная невеста. Проклятие Дивины

 – Сколько бы бед избежали, и мы, и вся земля угренская! Ведь из-за этого навьего выкормыша, – она взглянула на Хвалиса, и в ее глазах сквозь игривый задор полыхнула настоящая ненависть, – сестру мою любимую пришлось Змею Летучему отдать, чтобы все поля наши от засухи не погибли, а отца нашего, князя Вершину, уже который месяц дух-подсадка грызет и сушит! Помирает наш батюшка, себя не помнит, собой не владеет, иначе разве позволил бы он сыну робы себя княжьим наследником выхвалять! И ты, княже, его не приголубливай. Он с князем оковским, Святко, снюхался, обещал Угру под его руку отдать. Теперь небось станет тебе песни петь, что-де ты помоги ему отцовский стол занять, а он за то тебе обещает дань платить и признавать над собой старшим. Но ты сам-то рассуди: станут боги сыну робы-хвалиски помогать против сына Семилады и Велеса?

Зимобор посмотрел на Хвалиса: есть ему что сказать в ответ?

– Мой отец… всегда любил мою мать… и меня… – пробормотал тот, отводя глаза.

И хотя это сразу напомнило Зимобору его собственную историю, почему-то сочувствия к Хвалису он не испытывал.

– Уведите его, – велел он кметям.

В роду угренских князей все было слишком сложно и запутано, а ему своих забот хватает.

Хвалислав молча вышел, ни с кем не прощаясь.

Лютава задумчиво смотрела перед собой, словно ей ни до чего не было дела. Зимобор встал, подошел поближе и сел на корточки перед ней, так чтобы видеть ее лицо.

– Так сколько детей у князя Вершины было раньше? – спросил он.

– Что? – Лютава вздрогнула и перевела на него недоуменный взгляд. – Когда это – раньше?

– Ну, первоначально. От роду.

– Одиннадцать выросло, а там какие-то еще маленькими умирали, я не знаю. Они были не от нашей матери.

– Маленькими, это понятно. Я говорю, сколько ты уже загрызла? Или вы – с братцем на двоих.

– Никого мы не грызли! – равнодушно ответила Лютава. Видно было, что к этим обвинениям она привыкла и они ее не задевают. – Зачем ты влез в это дело, князь смолянский? Мы тебя не трогаем, и ты нас не трогай.

– Я трогаю! – оскорбился Зимобор. – Да ваш Хвалис сам на меня набросился темной ночью!

– Так что же ты его не убил, тебе-то он не брат! – с прорвавшимся раздражением воскликнула Лютава. – Мы не можем, но ты-то можешь! Его мать в нашего отца игреца-подсадку посадила, тот его духом и разумом владеет, вот он и выгнал нас, а этого гада поползучего любимым сыном назвал – после всего, что тот сделал! После того как хотел Угру Святке оковскому продать, сестру мою загубил, отца почти со свету сжил! И если мы подсадку не выгоним побыстрее, помрет наш отец, а вся земля угрянская робичу во власть достанется! Пропадет земля угрянская!

Зимобор молчал. Лютава со своей стороны была права, но ему, смолянскому князю, имело смысл встать на сторону Хвалислава.