Лесная невеста. Проклятие Дивины

Прямо перед ним в стене, довольно высоко, имелось тускло мерцающее окошко. Одна стена была теплой.

Ну, ясно. Это сени. Одной стеной они примыкают к избе, где топят. Но чьи это сени и как он сюда попал? Что-то подсказывало Красовиту, что, если бы смоляне захватили какую-то весь, и пусть ему досталась бы на всю дружину всего одна изба, уж наверное, его, воеводу, да еще раненого, устроили бы получше, а не бросили на пол в сенях на кучу обрезков и отопков[13]…

Шевелящаяся рядом фигура негромко бранилась, и по голосу, а также по подбору выражений Красовит узнал одного из своих кметей, Колотилу.

– Эй! – хрипло окликнул он, едва шевеля языком. – Колотила! Мы где? Это что?

– А хрен его знает!

– У угрян мы, – прохрипел кто-то с другого бока. – Это я, Велига. Вон еще Огняшка валяется. А Кривеля был да…

– Что?

– Помер по дороге, пока везли. Ему в бок топором приложили… Помер, они его на ходу сбросили. Валяется в лесу где-то…

Велига не то всхлипнул, не то поперхнулся.

– У угрян? – до Красовита доходило еще с трудом. – Это как?

– А ты не помнишь?

– Нет.

– Мы как за ними погнались… Это хоть помнишь?

– Ну… – неуверенно отозвался Красовит. В его памяти вся вчерашняя битва смешалась, и он помнил только самое начало.

– Они пару сосен сверху свалили. Наши кто назад пробрался, а кто там же и полег. Мы вперед за ними – а они и спереди еще две сосны свалили. И остались мы, как мыши в лоханке – ни туда, ни сюда. Кого перебили, нас вот повязали и сюда привезли.

– А сюда – это куда? – спросил Колотила, который тоже большую часть времени провел без сознания.

– А я почем знаю? Но везли не долго. Едва ли больше пары верст. Если я сам не окочурился по дороге и не пропустил половину. У самого не голова, а погремушка.

Красовит хотел спросить, чего угряне от них хотят, но промолчал. Велига едва ли это знает, а знать должен он, воевода!

– Теперь вот продадут нас по Юлге за Хвалисское море, будем поля сухие всю жизнь мотыгой ковырять, пока не сдохнем, – пробурчал Колотила, словно услышав его мысли.

– Нет, я знаю, они таких, как мы, не просто в рабы, а знатным воеводам в дружину продают, – обнадежил Огняшка, самый молодой из кметей.

– Утешил! – хмыкнул Колотила. – Тот же раб, только с копьем.

Красовит напрягся. Не получалось поверить, что его, воеводу, продадут, как раба, и заставят воевать за какого-нибудь чернобородого Рахмана ибн Хрен-его-знает…

Близко за стеной послышался шум движения, дверь со двора скрипнула и открылась. Красовит зажмурился от внезапно хлынувшего яркого света – снаружи было уже совсем светло. Вошли какие-то люди, трое или четверо, он не разобрал.

– Да вот они, – сказал кто-то незнакомый. – Живые, гляди.

Кто-то подошел к нему совсем близко. Красовит заставил себя открыть глаза и, щурясь, посмотрел.