Невеста по наследству

Лишь в трех из них горел свет, остальные были темными. Он вздохнул. А если все их попытки напрасны, и Насти здесь нет, как и самого Райковича? Этот хромоногий прохиндей мог придумать что угодно, пока они добирались до Москвы, собирали свое войско, выясняли, не приезжал ли сегодня антиквар в свой особняк или в магазин. Но продавцы и прислуга божились, что Райкович не появляется ни дома, ни в магазине вот уже двое суток, и единственное место, где он мог сейчас находиться, — это дача в Сокольниках. Ну вот, «дача» на месте, но там ли Райкович, и там ли Настя, об этом они пока не знали.

Внезапно из-за поворота послышался стук копыт, и пара лошадей вынесла на дорогу, ведущую в воротам, знакомую всем коляску. Безмятежно куривший человек встрепенулся, подбежал к коляске и помог даме в темных одеждах сойти на землю. Именно с ней оба графа расстались не совсем мирным путем несколько часов назад.

Фелиция махнула рукой кучеру, быстро вошла в ворота и, придерживая рукой юбку, почти бегом преодолела двор и вбежала на крыльцо. Кучер тем временем громко свистнул, прикрикнул на лошадей, те развернули экипаж, и он скрылся за поворотом.

— Да-а, ваше сиятельство! — протянул за спиной Сергея дворецкий. — Дамочка-то в ярости, кабы чего не натворила!

— Так чего же ты тянешь, скажи на милость? — спросил Сергей сердито и вновь посмотрел на дом. В нем вспыхнули еще два окна, а человек, который встретил Фелицию, вернулся к воротам, устроился теперь уже по другую их сторону и запалил новую цигарку.

— Не беспокойтесь, барин! — усмехнулся Петр. — Подождите чуток.

Какое-то время они ничего не слышали, кроме вздохов сторожа да шуршания песка под его сапогами, только один раз пронзительно и хрипло прострекотала где-то неподалеку сорока, и опять все стихло. Дворецкий оживился.

— Двоих уже взяли, ваше сиятельство! — радостно сообщил он.

— Откуда ты знаешь? — удивился Андрей.

— Сорока на хвосте принесла. — Сергею послышался смешок в голосе дворецкого, и он понял, кто принес новости «на хвосте». Сороки ночью не кричат, ночью они спят.

Вдруг из-за поворота дороги, за которым скрылась коляска, донеслось громкое и нестройное пение. Оно становилось все громче и громче, и наконец в поле их зрения появились трое мастеровых, что было мочи горланящих «Живет моя отрада…». Двое в этой веселой компании шли по дороге, шатаясь и спотыкаясь, а третий, видимо перебравший больше приятелей, висел у них на руках и с трудом переставлял ноги. Сторож затоптал окурок, подошел к калитке, приоткрыл ее и всмотрелся в темноту. Свет выхватил три качающихся силуэта. Сергей приподнял голову, ему показалось что-то знакомое в фигуре одного из пьяниц, но Петр надавил ему на плечо.