Незавидная невеста

Ему нужно хорошенько обдумать произошедшее и учесть свои ошибки, после чего он потребует у меня еще один матч-реванш. И будет требовать так долго, пока не вырвет у меня победу, да простят его Боги за столь мирские помыслы!

А то, что я живу на далеком острове, — это не та проблема, которая может стать помехой для наших следующих партий.

— На все воля Богов, дитя мое! — заявил архиепископ многозначительно, после чего протянул руку, чтобы меня благословить.

И я вернулась, размышляя, как наша с ним партия — вернее, очередной мой выигрыш — может отразиться на моем пребывании на отборе. Пойдет ли она мне во благо или же все-таки во вред? Раздосадовал ли архиепископа его проигрыш или, наоборот, раззадорил, и ему очень скоро захочется сыграть со мной еще одну партию?

Впрочем, слишком долго ждать ответа на эти вопросы мне не пришлось.

Уже через двадцать минут архиепископ снова появился в торжественном облачении, заявив, что готов объявить имена тех, кто угоден Богам. Вернее, тех, кого Они видят в роли будущей королевы Арондела.

Сам же его высокопреосвященство выступит посредником между Небесами и людьми и передаст нам Их слова.

Огласит выбор Богов.

Признаюсь, эти двадцать минут для меня тянулись порядком, и мы уже извелись от ожидания. По крайней мере, мы с Тэль, тогда как Элиза хранила молчание, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону короля, с которым, несмотря на то, что мы находились в храме, вовсю кокетничала Бэсси Берналь.

Шейлы рядом с Брайном Стенвеем не было — она дожидалась снаружи собора, — зато я увидела возле короля и Сину, и Эстель, и Дору, и Лауру, всеми силами пытавшихся привлечь его внимание.

Но стоило архиепископу появиться, как тут же послали за принцессой Зарейна, и очень скоро мы выстроились перед алтарем в ставший уже привычным ряд. На этот раз Тэль нисколько не тряслась, словно твердо уверовала в то, что приватная беседа с архиепископом, а еще и приличный взнос в церковную казну сделают свое дело.

И они его сделали.

Правда, не сразу, потому что первое прозвучавшее из уст его высокопреосвященства имя снова вызвало недоуменный шепоток среди присутствующих, а потом в толпе придворных раздались аплодисменты. Уж и не знаю, кто начал хлопать первым и почему это подхватили остальные, так как я, пораженная услышанным, застыла, не в силах пошевелиться и повернуть голову.

Потому что на четвертом испытании первым снова прозвучало мое имя.

— Да пребудут со мной Боги, потому что я готов огласить первое имя! — до этого громогласно объявил архиепископ, сначала посмотрев на короля, а затем окинув выстроившихся перед ним девушек пронзительным взглядом. — Это Агата Дорсетт, леди Корнуэлл!

И на хорах тут же грянули, затянули «Так угодно Богам!».

На это я, запнувшись, сделала шаг вперед.