Неуловимая невеста

Требование в обертке из чувственной, сладострастной, открытой жадности.

Огонь в его глазах вспыхнул снова. Его грудь раздулась, пока он боролся, — да, этот чертов рыцарь боролся, пытаясь сдержать все, что им сейчас владело. Погасить пламя.

Но это ему не удалось.

Каждый мускул в его большом теле твердел, наливался жаром. Становился закаленной сталью, неподатливой, крепкой, непобедимой.

Но если она хочет получить его сегодня, ей тоже придется сражаться.

Сражаться с ним. С его чересчур благородной натурой.

Она набрала в легкие воздуха и ощутила, как растет в ней сила. Как тот же самый негасимый огонь разгорается по ее зову. Охватывает их обоих.

Ей не нужно думать, смотреть, гадать… Желание и страсть, похоть и потребность — все было в этом бурном порыве, в этом бушующем в них, между ними и вокруг них пламени.

— Я хочу, чтобы это было, — прошептала она.

Он по-прежнему прижимал ее к себе. Она прильнула к нему еще теснее. Намеренно. Дерзко.

Почувствовала, что он бессилен сопротивляться. Почувствовала, как пламя взметнулось к небу. Снова встав на носочки, она выдохнула ему в губы:

— Хочу тебя… Хочу, чтобы ты вошел в меня…

С мучительной ясностью она поняла, что это и только это уймет нарастающую боль, утолит голод и удовлетворит взаимную потребность.

Именно это и только это ей нужно, чтобы осуществить свои мечты.

И то, в чем так нуждается этот упрямец.

Он не выпускал ее из объятий. Не ослабил кольцо рук.

Она ощущала бушующую в нем битву. Он все еще боролся… но явно проигрывал.

Улыбаясь про себя, она сжала ладонями его лицо, приподнялась чуть выше и поцеловала его.

Жадно, пылко, требовательно.

Вложив в поцелуй все желание обольстить, заманить.

Она хотела, чтобы он забыл о своих благородных принципах и унес ее в постель.

Всего. Здесь. Сейчас…

Гарет услышал ее призыв. Он знал, что делает, но не был уверен, что знает она.

Сопротивление было бесполезным, оторваться от нее невозможно.

«Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты вошел в меня».

Какой мужчина может отказать в ответ на такую мольбу?

Только не он. Только не с ней.

Он даже не был уверен, когда решился. Когда капитулировал.

Знал только, что должен оказаться там, где она хочет, должен погрузиться в нее глубоко-глубоко…

Поэтому он отстранился, прервав поцелуй, становившийся все безумнее, подхватил ее на руки и направился к постели.

Ее глаза сверкали в лунном свете, губы приоткрылись в мимолетной довольной улыбке, когда он уложил ее на постель.

Воспротивившись властному порыву просто накрыть ее своим телом, сорвать прозрачный шелк и вонзиться в нее, он вынудил себя отступить от нее и стал снимать мундир.

Эмили улыбнулась таинственной, удовлетворенной улыбкой женского триумфа, села и завела руки назад, пытаясь расстегнуть пуговички почти несуществующей шелковой блузы.