Непокорная невеста

Могущественный, замкнутый, загадочный, он повернул голову и коснулся губами ее запястья с нежностью, которая предназначалась ей одной.

Убедившись, что она твердо стоит на ногах, он выпустил ее из объятий и пошел за туфлей, которую она сбросила с ноги и швырнула в дерево.

Пытаясь избавиться от ощущения, что недавно пробудилась ото сна, Кассандра стала приводить себя в порядок: разгладила юбки и заколола шпилькой выбившиеся из прически пряди.

Том подошел к ней с туфлями в руках. Она потянулась к нему, намереваясь забрать их, да так и осталась стоять. Они теперь оба держались за украшенные бисером бальные туфельки.

– Вы собираетесь отправиться в свою комнату босиком? – спросил Том.

– У меня нет выбора.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Кассандра покачала головой.

– Я могу сама незаметно проскользнуть наверх, – она издала короткий смешок. – Как Золушка, только без тыквы.

Он вопросительно склонил голову в своей обычной манере:

– У нее была тыква?

– Да, разве вы не читали эту сказку?

– В моем детстве почти не было сказок.

– Тыква была ее каретой, – объяснила Кассандра.

– Я бы порекомендовал более долговечное средство передвижения.

Она прекрасно понимала, что не было никакого смысла объяснять прагматичному человеку магию сказок.

– Золушка не имела возможности выбирать себе ни средство передвижения, ни обувь, – сказала Кассандра. – Бедняжка. Я уверена, что эти хрустальные туфельки были сплошным мучением.

– А как же мода? – напомнил он ей.

Кассандра улыбнулась:

– Я передумала насчет неудобной обуви. Зачем хромать, когда я могу танцевать?

Но он не улыбнулся в ответ, только задумчиво посмотрел на нее и слегка покачал головой.

– Что-то не так?

– Совершенство в жизни недостижимо. Подавляющее большинство математических истин невозможно доказать. Математические зависимости в основе своей неизвестны. Но вы… босиком, в этом платье – совершенство, – проговорил он вдруг севшим голосом.

Чуть наклонившись, он поцеловал ее, и в прикосновении его губ она ощутила огонь желания. Волна удовольствия прошла по ее телу, словно электрический разряд, учащенное биение сердца заглушило все звуки. Туфли выпали из ослабевших пальцев, когда она приникла к нему всем телом, а его сильные руки крепко сжали ее в объятиях.

Когда наконец их губы разомкнулись, Кассандра уткнулась лбом в плечо Томаса, и гладкая шелковистая ткань вечернего сюртука впитала испарину, выступившую у нее на лбу. Спрятав лицо у него на груди, она прислушалась к его тяжелому дыханию, потом услышала:

– Я никогда этого не забуду.

Судя по тону, это обстоятельство его совершенно не радовало.

– Так всю жизнь и придется жить с вашим образом, который я никогда не смогу выкинуть из головы.