Невеста Моцарта

СА. ТА. НА, — проговорила она по слогам, тихо-тихо.

Я не вольно поёжилась, словно в помещении резко холодало. Свеча дрогнула и замерцала. И я даже оглянулась.

— А этот ожог на его руке в форме перевёрнутого креста? Это тоже какой-то сатанинский символ?

— Возможно, — пожала она плечами. — Он никогда о нём не рассказывал. Да я и не спрашивала. Кто, говорил, это знак тайного братства, в котором так клеймили членов. Кто — что раньше это была воровская татуировка, которую он свёл, выжег.

— Но он женился. Значит, у него были имя, паспорт.

— Сергей Сергеевич Салтанов? — засмеялась она. — Ну и много Моцарт нашёл информации про этого Салтанова? А он ведь был его отцом, — она вопросительно подняла бровь, но не ждала ответа. — Единственная фотография, что когда-то была у меня. И адрес в Лондоне, спустя сорок лет, который он сам попросил назвать Моцарту, что я и сделала.

— Адрес в Лондоне? Так они полетели к отцу?!

Она посмотрела на меня в упор, и недоумения в её взгляде было куда больше удивления:

— Моцарт тебе не сказал?

— Нет, — выдохнула я, словно придавленная её сомненьем, нарочито подчёркивающим мою ничтожность и незначительность. — Но вы ведь знаете об отце Моцарта больше, чем говорите, правда? Всегда знали?

— То есть Моцарт не сказал тебе элементарно куда летит и зачем, а от меня ты ждёшь ответы, которые даже он не знает? — усмехнулась она. — И почему же я должна с тобой откровенничать, деточка?

Я закусила губу, опустив голову под её презрительным взглядом и… подняла с колен лист, с которым пришла:

— Может, потому, что кое о чём я знаю больше Моцарта?

— А ты не так глупа, как кажешься, невеста Моцарта. И, возможно, я бы даже рассказала тебе ещё кое-что. Но некоторым тайнам лучше покоиться с миром. Они опасны. Так что пусть они умрут вместе с тем, кому принадлежат.

— Да, девочка. Грёбаный Сатана приезжал попрощаться, — она вздохнула тяжело и тоскливо. — У него рак. Последняя стадия. Хорошо, если парни успеют с ним хотя бы поговорить.

— Рак?! — в очередной раз потрясённо воскликнула я.

— Люди смертны, зови они себя хоть богами, хоть чертями. Неожиданно, правда? — снова хмыкнула она. — И, боюсь, в этот раз чудесных воскресений не будет. Я с трудом его узнала, — дрогнул её голос.

И она замолчала. Надолго.

— Маргарита Владимировна, — рискнула я нарушить затянувшееся молчание. — Его боялись. Ему приписывали какие-то нечеловеческие возможности. О нём достоверно ничего не известно. У него странное, жутковатое прозвище. И, возможно, не зря. Но он из плоти и крови. И вы его любили. С восемнадцати лет.

— Всю жизнь. И до сих пор люблю.

— Так и правда бывает? Один мужчина. И одна любовь на всю жизнь?

— И не слушай тех, кто скажет, что этого мало, девочка. Одна ошибка — этого тоже достаточно.