Невеста эльфийских кровей

Пошла за твоим отцом.

– Значит, сказки про эльфов правдивы?

– Те, в которых эльфы уводят людей и те, в которых эльфийская кровь дает здоровье и долголетие.

– Ну, насчет второго могу сказать тебе прямо сейчас: чушь все это. Иначе, твоя мать была бы жива.

Ринка повернула голову и посмотрела на него.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не мне говорить тебе это, ну да ладно… Перворожденные живут очень долго, но у этого долголетия есть изъян. С некоторых пор эльфы не могут иметь детей без примеси человеческой крови. Их браки стали бесплодны. Когда это выяснилось, король Танатаэль принял решение узаконить межрасовый брак с одной оговоркой: если в этом браке есть хоть один ребенок. А вскоре выяснилось, что не каждая женщина может понести от эльфа. Только так, что почувствовала зов его сердца.

– Значит, моя мама его почувствовала?

– Да. Но она не стала законной женой. Смерть забрала ее раньше, чем Алиэрн успел провести ритуал.

– Алиэрн Джиттинат, мой отец?

– Да. Я рад, что ты его вспомнила.

Спустя минуту, она снова спросила:

– Ты ведь не расскажешь, зачем вернулся за мной?

И снова почувствовала, как он напрягся.

– Нет. Прости, но я не могу этого сделать.

– Я поклялся молчать.

– Этого я тоже сказать не могу… – и уже мягче добавил: – Скоро сама все узнаешь.

Вскоре они достигли знакомого Ринке оврага и спустились в пещеру. Брент заставил ее переодеться в сухую одежду и поесть. И ни разу, ни словом, ни делом, не напомнил о ее глупом побеге. Словно забыл.

А вот она не забыла Зверя, в которого он обратился. Кем бы ни был этот уркх, больше всего он напоминал ей медведя. Огромного черного медведя с острыми когтями и клыками, который двигался с поразительной скоростью и обладал нечеловеческой силой. И это был не тот неуклюжий и глупый медведь из сказок, у которого крали мед деревенские мальчишки. А хищник, способный разорвать человека одним ударом чудовищной лапы.

Пока притихшая Ринка ела и собирала свои вещи, Брент незаметно за ней наблюдал. Он ждал истерики, слез и упреков. Но она вела себя так, будто ничего не случилось. Только иногда застывала с непонятным выражением на лице или бросала на него странные взгляды, когда думала, что он не видит.

Только один раз, увидев Ромашку, она удивленно произнесла:

– Сама вернулась, – проворчал Брент. – Эта лошадь оказалась умнее одной эндиль.

Ринка проглотила камень, брошенный в ее огород.

Эта необычная молчаливая покорность тревожила Брента, но сейчас не было времени выяснять отношения. Они должны были спешить. Время, отпущенное аэром Лиатанари, катастрофически уменьшалось. И думать о том, что будет, если он не успеет вовремя вернуться в Эльвериолл – не хотелось.

Ринка обвела пещеру тоскливым взглядом. У нее было достаточно времени, чтобы подумать и принять решение.