Невеста эльфийских кровей

Грубые, словно вытесанные из гранита, искаженные яростью черты, глубоко посаженные глаза, в которых горит угроза, клыки, торчащие между искривленных губ…

Видение промелькнуло, оставив мутный осадок где-то в глубине подсознания. Перед ней снова был Брент. Знакомый и в то же время совершенно чужой.

От этой мысли стало больно в груди. Так больно, что горло перехватило.

Игнорируя протянутую ладонь, Ринка поднялась. Молча подошла к лошади. Поставила ногу в стремя.

Брент наблюдал, не спеша предлагать ей помощь. И это задело ее еще больше.

Значит, он считает ее капризной? Считает ее помехой?

Рывком она попыталась забросить тело в седло. Но было бы глупо предполагать, что фокус удастся. Все, что Ринка смогла, это упасть животом поперек лошадиного крупа.

Ромашка преступила с ноги на ногу и отчетливо фыркнула.

Закусив до крови губу, Ринка повторила попытку.

На этот раз Брент решил поучаствовать. Подойдя, обхватил ручищами талию девушки.

– Пусти! – зашипела она рассерженной кошкой. – Я сама!

– Не нужно мне помогать! – оттолкнула его. – Не нужно со мной возиться!

Мужчина даже не заметил ее толчка. Приподнял и усадил в седло, словно куклу. А потом спокойно направился к Энхеллю.

Неужели он и в самом деле считает ее никчемной помехой? Зачем же тогда спасал? Лучше бы бросил гнить в той тюрьме. Было бы не так больно…

На глаза навернулись слезы. Ринка стиснула зубы, не желая, чтобы Брент видел это проявление слабости.

Она докажет ему, что уже не дитя! Еще не придумала как, но докажет!

Слегка пришпорив Ромашку, она послала ее вперед. Но Брент успел нагнуться и схватить лошадь под уздцы.

– Осторожно, – предупредил он таким тоном, будто ничего не произошло, – я не хочу, чтобы ты свалилась с лошади.

Она не ответила, боясь, что если заговорит, то расплачется. И молчала до самого вечера.

Брент тоже не лез с разговорами, делая вид, что его устраивает этот демонстративный бойкот. Но на самом деле время от времени бросал на девушку пытливые взгляды. Слишком уж непривычной казалась ему тишина без ее звонкого голоса, слишком сосредоточенным – ее лицо.

Он подозревал, что девчонка недаром играет в молчанку. Явно что-то задумала. И это затишье перед бурей его настораживало.

Не выдержав, Брент заговорил первым:

Ринка бросила на него равнодушный взгляд и отвернулась. Отвечать на вопрос она вовсе не собиралась.

– Ладно, – мужчина покладисто хмыкнул, – скажешь, если не сможешь держаться в седле.

На этот раз ее глаза сердито сверкнули, но она по-прежнему не издала ни звука.

Упрямая. Настоящая Джиттинат.

Брент спрятал усмешку.

К вечеру похолодало. Поднялся ветер, начал швырять в лицо путникам пригоршни сухого песка. Ринка спрятала нос в воротник, натянула косынку на глаза так, чтобы защитить их от пыли и ветра.