Невеста конкурента

Не отрываясь от ее губ отстранился, вжикнул ширинкой, стянул брюки ниже.

И рывком вошел в нее.

Глава 59

Эмма

Это просто нервы, бессилие, желание управлять хоть чем-то в собственной жизни — отсюда все мои слова, которые я с горячностью выплюнула ему в лицо.

И тут же захлебнулась собственным смехом.

Они сломали меня, у них получилось, много ли времени надо двум здоровым мужчинам, чтобы подмять под себя, задурить голову и рассудок спутать, у меня ни опоры, ни поддержки не было, я одна.

Его губы напротив, они приоткрыты, с отчаянием впилась в них, языком скользнула в горячий рот. Я напряжена, как пружина, которая выстрелит в воздух с громким хлопком, и будет качаться, из стороны в сторону, так и не найдя, за что уцепиться.

Артур разжал руки, давая мне свободу, за шею обняла его машинально, изо всех сил притянула к себе. Ничего не осталось больше, а ведь должно быть хоть что-то, сейчас я за желание цепляюсь, оно внутри адским огнем горит и забыть не дает, что я дышу еще, что жива.

И Артур ответил. Голодом на мою жадность, всем телом вжался в меня, тугой набухшей ширинкой брюк уперся в промежность.

Я не собиралась этого делать, я бежать была готова, как есть, в чужой футболке на голое тело, и сама же, снова, в ловушку себя загнала, погребена осталась под этим мужчиной.

Задыхаясь, продолжала его целовать, кусать, пить.

Давление внизу исчезло на какие-то секунды. А потом в промежности стало горячо, он ворвался с размаху, на скорости врезался в меня, и наши бедра столкнулись с влажным шлепком.

Охнула ему в рот, пальцами вцепилась в его короткие волосы, ероша их, царапая кожу головы.

Он во мне.

Третий мужчина за всю мою жизнь, и секс этот не по любви.

По любви первый раз был, тот самый, что обернулся ложью, подлостью оборотился, меня предали, растоптали.

И теперь никаких чувств, я себе обещала, клялась, изо дня в день твердила, но сейчас…

Он вколачивается в меня, большим твердым членом в сиденье вбивает, я кричу, и тело насквозь прошивает выстрелами удовольствия, мне хорошо, очень хорошо, звериная похоть оказалась чище большой, но грязной любви.

Как приятна ненависть.

К себе и всем мужчинам на свете.

В ней столько страсти, порок прекрасен в уродстве своем.

— Эмма, я тебя уже не отпущу, — он выдохнул мне в губы, с силой сжал бедра и с размаху, с оттяжкой толкнулся членом так глубоко, что я выгнулась. будто сломалась, животом врезалась в его напряженный торс и запрокинула голову.

От Артура было так жарко, что я ветра не чувствовала, звуков не слышала кроме влажных шлепков, а теперь увидела.

Распахнутую дверь, слабо-освещенный далеким фонарем угол парковки, темную мужскую фигуру, что замерла, склонившись надо мной.

Сбитая с толку, размазанная, вспотевшая и разгоряченная с трудом различила лицо Макара.