Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Ты имел право знать…

Это она о дочери? Естественно, Ален злился, что ему сразу не рассказали о ребёнке. Ему было жаль утраченного времени, жаль, что не имел возможность видеть, как растёт его дерзкая малышка, жаль, что не мог баловать её, как баловал Злату.

— Та наша ночь… Знаешь, я о ней часто вспоминала. Она была прекрасна, не находишь?

Ещё бы Ален не находил. Он тоже вспоминал, а теперь, когда Лайлита была совсем рядом, воспоминания были особенно яркими. Но он напомнил себе, что зол на неё. Она беззастенчиво использовала его.

— Не заговаривай мне зубы. Я знаю, для чего был нужен тебе.

— Да, спасала магию. Но это не меняет того, что ночь была для меня особенной. Тем более она имела последствия. Об этом и хотела рассказать…

— Я уже знаю.

— Знаешь?

— Да. Твоё признание запоздало. Следовало бы сделать это раньше.

— Я хотела. Я возвращалась сюда, когда носила дитя под сердцем. На позднем сроке. Но сложилось так, что наша встреча тогда так и не состоялась. Как только наш сын родился, я вернулась с ним в свой мир. Подумала, так будет лучше…

— Сын? — Ален подпрыгнул, как ужаленный. — Что значит сын?

— Всё-таки надо было подготовить, — Лайлита усмехнулась. — Но ты ведь сказал, что знаешь. Да, Ален, поздравляю, ты отец.

Он ушам своим не верил. Лайлита, что, ещё не отошла от падения и удара в лоб?

— Ты уверена, что у тебя родился мальчик? Вообще-то, у нас дочь.

— Что?

— Красавица и умница Валерия.

— У нас сын Вилзорт. Уже выше меня на голову, даже если я на каблуках.

Какой ещё сын?! В Алене закипало неконтролируемое возмущение.

— Нет, дочь! Зеленоглазая хулиганка. Студентка лучшей в княжестве академии!

— Нет, сын! — убила взглядом Лайлита. — Красавец-брюнет. Причина бессонных ночей всех девиц в округе.

— Нет, дочь! — настаивал Ален. — Отважная малышка с сильным даром.

— Нет, сын! Мне лучше знать! В конце концов, я его рожала! — воинственно выставила грудь вперёд Лайлита.

Они смотрели друг на друга, хватая воздух ртом, и ничего не понимая, настырно продолжая бессмысленную перепалку: Нет, сын — Нет, дочь. Потом, как по команде затихли, чтобы потребовать друг от друга хором:

— Рассказывай!

Ален, отдышавшись, начал первым. Это была длинная бессонная ночь откровений и попыток понять, что же всё-таки произошло…

Вопреки соблазнительному желанию поспать подольше, Лера встала за час до официального подъёма. У неё была задача успеть до отъезда в академию переговорить с Муачо и убедить его оставить сноп лозы здесь. А если он уже успел сплести колыбель, то тем более, не брать с собой.

К счастью, Муачо тоже поднялся рано. Она вызвала его поговорить на один из балконов башни.

— Муачо, я расспросила Монику. Она не беременна. Не нужно дарить ей колыбель.

— Я уже сам понимать, что ненужно, — Муачо приложил руку к груди.